— Так они ведь по-другому не понимают. Только с позиции силы.
— Это да. Но неужели тебе их совсем не жалко?
— Жалко. Вот убью его сейчас, и потом даже поплачу ночью в подушку.
— Монстр!
— Кто бы говорил⁈ Хватит рассусоливать. Души его.
— Уже.
Допрыгнуть до меня он не успел. Диалог с Никой промелькнул в голове крошечным инфопакетом. В ту же долю секунды Бозкурт уже катался по ковру рядом с жаровней в центре юрты и, хрипя, пытался расцарапать себе горло пальцами.
Десяток воинов, которые вслед за ним вытянули мечи из ножен с желанием порубать нас всех в капусту, тоже валялись у стенки юрты, выполняя похожие конвульсивные движения пальцами у подбородков. Мечи выпали у всех из рук и валялись где-то рядом с ними.
Бледный как смерть каган стоял в центре юрты с мечом в руке, пытаясь защитить нас от нападения своих же воинов, которые грубо нарушили все степные законы и покусились на гостя в его жилище.
Мстислав тоже выскочил вперёд, вынув меч и размахивая им в стороны.
Двое других старейшин по-прежнему сидели на месте, а воины из их родов стояли вдоль стены юрты, даже не дёрнувшись в нашу сторону. Все с ужасом смотрели на своих соплеменников, некоторые из которых уже посинели и начали постепенно отключаться один за другим. Но убивать воинов я не стал. В конце концов, они только выполняли приказ этого идиота.
— Мстислав, сядь будь доб! И ты, каган, тоже, прошу, не шуми. Мы действительно пришли сюда с миром, и убивать никого бы не стали, если бы на нас не напали. Ты здесь хозяин, а Бозкурт нанёс и тебе оскорбление своим поведением. Но ты же помнишь правила, на которые мы с тобой уговорились.
— П-п-помню, — проговорил Эржип и убрал меч в ножны.
— Тогда я напомню для остальных. Может, кто-то забыл или не обратил на них должного внимания, как Бозкурт, мир его праху.
Я взялся за крест на груди и демонстративно перекрестил лежащего передо мной покойника. Тело мёртвого старейшины начало тлеть, а потом будто вспыхнуло изнутри, когда Ника довела его температуру до нужной. Через минуту тревожного ожидания от тела бедолаги остался лишь пепел и металлические аксессуары с одежды, включая три защитных амулета, блеснувших серебряными кругляшками на сером.
Мстислав смотрел на это страшное зрелище с таким же ужасом в глазах, как и печенеги, не в силах оторвать взгляд от кучки пепла, от которой ещё поднимался дымок к отверстию в крыше юрты.
— Ну так как, уважаемые? Мы можем продолжить наши переговоры или подождём ещё троих старейшин, которые должны прибыть уже завтра?
— Лучше продолжим завтра, — тихо проговорил Эржип. — Клянусь, такого больше не повторится!
— Я знаю, Эржип. Твоему слову я верю. И очень хочу, чтобы и ты и остальные старейшины ваших родов верили моим словам. Я их просто так на ветер не бросаю.
Мы встали с ковра и последовали к выходу из юрты. Небойша с Остромиром тоже были в шоке, но виду старались не показывать. Мстислав с трудом передвигал ногами, но шёл ровно.
Уже на выходе я обернулся.
— Ах, да! Батыры Бозкурта вместе с несчастным Давлет-беком скоро очнутся. Так вы их не ругайте уж сильно. Всё-таки, они шли за своим старейшиной, как велит обычай. И ещё. Я действительно сожалею о случившемся летом с вашими батырами. И очень хочу помочь их семьям, потерявшим кормильца, жить долго и счастливо. Чтобы они все не умерли в один день.
Я слегка поклонился Эржипу, пристально глядя ему в глаза. Один из его главных оппонентов на сходе очень удачно подставился, и его судьба послужит уроком для остальных. Хотя способ его ухода из жизни выглядел для всех, безусловно, шокирующе.
Такая жёсткая демонстрация силы была мной с каганом заранее не согласована, хотя я и предупреждал его, что если будет нападение, то мне придётся действовать жёстко. Чтобы он на меня не обижался. Нам же с ним ещё предстоит долго и взаимовыгодно поработать вместе. Мне как князю, а ему как вождю всех печенегов, которым он обязательно скоро станет, если будет помнить о нашем уговоре.
Каган помнил. Теперь будут помнить и старейшины. А те трое, которые действительно должны прибыть завтра, узнают тоже. Сразу и в красках.
— Что это было? — проскрипел сквозь зубы Мстислав, едва мы отошли от юрты на десяток шагов.
— Ты про что? — я сделал удивлённое лицо.
— Илия!
— Голос я усилил через баюн-камень.