Речной Князь. Книга 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Клещ, уже взявшийся за весло, замер.

— К мельнице? — Он поглядел на меня, на Волка, снова на меня. — Это за сундуками, что ль? Поднимать?

— Поднимать.

— Так ты ж сам говорил — пущай лежат! Полтора месяца прошло, какая там пыль осела! — Он бросил весло и развернулся ко мне всем телом. — Кормчий. Ты нас среди ночи поднял. С отдыху. Всех разом. Ты так просто ничего не делаешь. Говори, что за дело.

Стало тихо. Только вода шлёпала под бортами.

— Ой, мужики-и… — Гнус уселся на банку и завёл — тем самым голосом, каким он у костра начинает про сома в три сажени. — Что я вам сейчас расскажу — вы вёсла погрызёте. Мы у Радко сидели, а к Радко нынче все купцы ходят, вся река ему в ухо шепчет…

— Короче, — сказал Волк.

— А короче нельзя! — обиделся Гнус. — Короче правда не влазит!.. Внизу, на стрелке, где Молгва в Вологу падает, торжище стоит. Холопьим городком зовётся. И знаете, мужики, почему холопьим? — Он обвёл лодки глазом, выдержал паузу, как заправский сказитель. — Потому что там людьми торгуют. Как скотиной. Ряды стоят, а в рядах — наши. Бабы. Детишки малые. Степняки по вёснам полон с набегов пригоняют — и в ряды. А князь тамошний… — Гнус поднял палец, — князь с каждой проданной головушки долю берёт! И Орде с той доли дань платит! Всё честь по чести у них, всё по закону — вот такой у них, мужики, закон!

— И через месяц у них съезд, — добил Бес, жёстко, без всяких сказительских пауз. — Большой торг. С юга серебро повезут — наших закупать. Сотнями за лето, купцы божатся. Детишки дороже всех идут.

Тишина стала другой. Я знал эту тишину. Она бывает перед тем, как ватага звереет.

— Паскуды, — сказал вдруг Бугай.

Все обернулись. Бугай говорил редко, а такого слова от него я не слышал вовсе.

— Щукарь так лается, — пояснил он тяжело. — На тех, кто Орде дань носит. Ссучившиеся, говорит. Своих продают, чтоб самим на печи сидеть. — Он сжал весло, и весло скрипнуло. — Князь, стало быть, долю берёт. С головы.

— С каждой, — сказал я. — А теперь считайте сами, зачем мы ночью на воде. Пушки наши доделают еще две. Корабль переделаем под них. Только одного нам для похода нехватает.

— Серебра, — выдохнул Клещ.

— Серебра. Флот снарядить, припас закупить — война его жрёт, как Бугай кашу. А оно лежит под мельничным колесом и полтора месяца ждёт своего часа. Вот час и пришёл.

Клещ поглядел в черноту, где стояла мельница. И считалка в его глазах сошлась.

— Лобаново серебро… — проговорил он медленно. — Стало быть, Лобановым серебром мы пойдём громить торг, где его дружки-князья наших продают?

— В самое рыло, — сказал Бес.

— ГРЕБИ! — взревел Клещ так, что с камыша сорвались утки. — Чего сидим⁈ Бугай, наваливай! Там наше лежит, заждалось!

И лодки рванули — я едва не сел на дно.

Один Волк не грёб. Он сидел, откинувшись, и глядел на меня через воду, и на лице его медленно проступала довольная волчья ухмылка. Этот понял раньше всех и дальше всех. Про то, что после такого дела на всей Вологе не останется никого, кто не знал бы, чей теперь на реке гром.

— Дело, — сказал Волк. — Вот это, Кормчий, дело.

Мельница выросла из темноты чёрным горбом, колесо торчало из воды гнилыми рёбрами. Лодки свели борт к борту над омутом, и я опустил ладонь в воду.

Дар развернул дно. Яма на четыре сажени, бурелом, и в щелях завала — три угловатых тени, чуть затянутые илом. Первый у топляка. Второй под козырьком из брёвен. Третий у сваи. Лежат. Дождались.

— На месте, — сказал я. — Бес, Рыжий — раздевайтесь, парой пойдёте. Верёвки при сундуках, мы их следом топили. Ныряете, подаёте конец наверх — я веду. Остальное — тренога да спины. Волк, жердьё у колеса видишь? Вяжем.

Бес стянул рубаху и поёжился над чёрной водой.

— Глубоко?

— Четыре сажени. Хватит дыхания, если языком там не молоть.

— Когда это я под водой… — Он не договорил, потому что Рыжий молча ухнул за борт первым, окатив его с головы до пят. — Ах ты ж рыжая душа!..