Речной Князь. Книга 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Боятся — это когда бегут. А уважают — когда сами дорогу дают.

Волк вышел из дома последним, и двор на вздох притих.

Вот кто умел носить чёрное. Плащ, доспех, перевязь — всё сидело на нём, как шкура на звере, и даже я поглядел дважды. Порода, ничего не скажешь. Боярская кость и в разбое кость.

— Ну? — Волк оглядел строй, поморщился на Клеща, поправил ему пряжку одним движением. — Идём князей хоронить. Не каждый день, между прочим. Соберитесь, смерды, — на вас город смотреть будет.

— А ты, гляжу, выспался ради такого, — не удержался Бес. — Румяный весь. Или свёклой щеки подводил?

— Я, в отличие от некоторых, ночью не нырял за… — Волк осёкся на полуслове, покосился на молодых у ворот, — … за раками.

— Знатные были раки, — вздохнул Клещ мечтательно. — Увесистые.

Шли через город строем, и город делал то самое, про что говорил Лыко: давал дорогу.

Народ тёк к площади со всех концов — весь город тёк, с бабами, с детьми на плечах, с дедами, которых вели под руки, — и при виде нас поток раздавался, прижимался к тынам, и по нему бежал шёпот, как ветер по ржи: чёрные, чёрные идут. Мальчишки бежали вдоль строя стайкой. Какая-то старуха крестила нас с крыльца — поблагодарила так.

У поворота на площадь в толпе замахали руками.

— Кормчий!!! Сюда! Мы тут! Мы вам место!.. — Радко, в новом кафтане, пунцовый от натуги, растолкал локтями пол улицы. — Я с рассвета стою! Я говорю — Кормчий пойдёт, надо встать, чтоб видно! А этот говорит — чего там глядеть, топором махнут да и всё…

— Я не так говорил. — Грек стоял рядом, сухой и торжественный, в чистом кафтане, из под которого, впрочем, всё равно торчала прожжённая рубаха. — Я говорил: казнь — дело скучное. Умный человек ходит не глядеть, а слушать. Нынче, — он поднял палец, — будут говорить интересное. Я чую.

— Чует он! Носом своим палёным!..

Мы прошли, и я успел увидеть, как Грек, не глядя, ухватил Радко за шиворот — тот полез было за нами прямо через строй.

Площадь открылась вся разом — и я такой её ещё не видел.

Народу стояло — яблоку некуда упасть. Площадь, крыши, тыны, деревья, всё было усажено людьми. Посреди возвышался помост — свежего тёса, сколоченный за ночь, и на нём столб да колода. У помоста — стража Твердилы в два ряда. Сбоку, на почётном месте, — скамьи. Посадник Судимир в лучшем своём при бархатной шапке, вокруг бояре, купцы первой руки, всё, что в городе зовётся властью.

А настоящую власть я нашёл не сразу.

Сонный сидел на чужом крыльце через площадь, в тени навеса, среди каких-то старух, и издали был неотличим от дремлющего деда, каких на всякой площади дюжина. Гордяту я выцепил у весовой избы. Он стоял в толпе бояр средней руки, сухой, незаметный, глядел мимо помоста. Румяный нашёлся у купеческих рядов, смеялся чему-то с приказчиками.

Четвёртого я не нашёл.

Я прошёл толпу глазами дважды, но молчуна не было нигде. Или был так, что и я не видел.

Мы встали по правую руку от помоста, строем, чёрной стеной. Толпа глядела на нас во все глаза, и я слышал, как в передних рядах вполголоса разбирали, который тут Кормчий.

— Вон тот, высокий!

— Да не, высокий — это Волк ихний. Кормчий — вон, слева.

— Такой молодой?..

— А ты на рожу, на рожу его глянь. Молодой, да смотрит — как глядит.

— Ой, девоньки, а глазищи-то…

— Чего глазищи?

— Да ничего. Стою вот и крещусь.

— А правду бают, он с водяным кумовья? Мне сваха божилась: он на воду глянет — и вода ему кажет, где чего лежит.

— Дура твоя сваха. Не с водяным. С Чернобогом у него уговор, вот с кем. Он ему железо — тот ему кровь. Мне зять сказывал, а зятю люди с пристани.