Речной Князь. Книга 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И ушёл следом.

Работали долго. Двое шли вниз по моей ладони и выныривали с верёвкой в зубах, как псы с уткой. Тренога скрипела, верёвка резала ладони, Бугай тянул так, что жердьё гнулось дугой. Первый сундук вышел из воды чёрный, в бородах ила, с него лило, как с утопленника, — и когда он лёг поперёк лодки, борта осели к самой воде.

— Здоров, — прошептал Клещ, трогая крышку. — Я уж забыл, какой он здоровый… А глянуть можно? Одним глазком. Для сердца, как Радко говорит.

— На дворе наглядишься.

Второй пришлось брать с боем — засосало в ил. Бес с Рыжим ныряли к нему на пару, обкапывая руками с двух сторон, — и после последнего вылезли оба такие, что их молча завернули в кожухи и сунули одну флягу на двоих.

— Т-третий сам д-доставай, — простучал Бес. — М-мы всё.

— Третий пусть лежит.

Клещ, крепивший груз, поднял голову.

— Как — лежит? Он же там!

— Там и полежит. — Я кивнул Ворону на вёсла. — Все яйца в одну лодку не кладут. Омут его полтора месяца стерёг — постережёт ещё. Понадобится — приплывём.

Волк поглядел на меня поверх сундука.

— Хозяйственный ты, Кормчий. Как моя покойная бабка. Та тоже кубышку в трёх местах держала.

— Умная была бабка.

— Умная. Деда пережила.

Пошли вверх вдоль камыша. Гнус на корме вполголоса уже рассказывал Ворону, какая на Холопьем торгу ярмарка и какие там ряды, — и выходило у него так, будто он там лавку держал.

К Третьякову двору подошли в серый час, когда ночь кончилась, а утро ещё не решилось. Сундуки затаскивали всем скопом, по одному, и молодой часовой у ворот глядел на это, открыв рот, пока Волк не посоветовал закрыть — ворона влетит.

Я зашёл во двор последним и постоял, слушая, как в подклете глухо стукнуло дерево о землю.

Сегодня — суд. Площадь, народ, Глеб перед городом, который он жёг. Потом пир, который Устье заслужило, как никто. А после пира — работа.

Река у меня теперь длинная, до самой Вологи. И серебра на неё хватит.

Глава 24

С утра Третьяков двор возился как у бани перед свадьбой.

— Да не так ты ремень цепляешь, дубина! Пряжка на левую сторону!

— А я говорю — на правую!

— На левую! Ты в строю пойдёшь или коров пасти⁈

Двор наряжался. Слово-то какое — а другого не подберу. Моя ватага, которая в походе спала в сапогах и жрала с ножа, нынче скреблась, чесалась, плелась и начищалась, как девка на выданье. Чёрные плащи с вечера отбиты и развешаны. Доспех надраен речным песком до тусклого злого блеска. Бес третий раз перевязывал оголовье — не так сидело. Гнус выпросил у соседки гребень и драл им волосы с таким лицом, будто пытали.

— Кормчий! — Клещ повернулся ко мне, разведя руки. На нём всё сидело вкривь. — Глянь, а? Ну не моё это. Я в железе как медведь в корыте.

— Зато медведь страшный, — утешил Бес. — Ты, главное, не чешись прилюдно.

— А чего они там не видали? Мы ж им плотину палили — не чесались…

— То война, дурья башка. А то — выход. — Лыко, уже собранный, разъяснял снисходительно: — На войне тебя боятся. На выходе — уважают. Разница.

— Какая?