Речной Князь. Книга 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Княжества? Это ты три деревни, да городец малый княжеством обозвал? — Кормчий хмыкнул. — Я князем себя не ставлю.

Путята слушал от двери, и в нём поднималось чувство, которого он нынче в себе не ждал. Он был с Кормчим согласен полностью. Именно так он бы и поступил сам, будь у него такая гридь. Лучше всего присяжных не резать, а посадить сторожами на чужие пустые гнёзда. Дать людям дело и держать их ротой. Это было умно и дёшево. И это было страшно, потому что через месяц вся река от Устья до волоков будет глядеть на мир глазами одного человека.

— Вторая вещь — флот. — Кормчий говорил спокойно и деловито. — Призовые лодьи я забираю себе, битые починим. Этого мало, надо новые строить. Такие, как я скажу. И строить их будете вы. На ваши же деньги. Корабли эти будут мои.

— Постой-постой. — Румяный заулыбался, но улыбка вышла нехорошая. — Лес наш, серебро тоже, а корабли твои? Как же так считается, гость дорогой? На каком торгу такой счёт ведут?

— На таком, где один платит серебром, а другой на этих кораблях кладёт людей. — Кормчий поглядел на него без улыбки. — Ты сам на ту лодью встанешь, боярин? Под стрелы, на сцепку? Нет? Тогда флот того, кто на нём умирает. Так испокон считалось, и не мной заведено. А за своё серебро вы получите третью вещь.

— Какую же?

— Реку без мыта.

Вот тут они подались вперёд все разом. Даже молчун.

— От Вологи до самых волоков, — сказал Кормчий. — Устьевский купец идёт вниз и не платит никому. Идёт вверх и опять не платит. Глотку я хочу убрать. Крутец мой будет. На всей дуге не останется ни одного места, где с устьевского человека возьмут хоть резану.

— А с чужого? — быстро спросил сонный.

— С чужого возьмут. Мыт на реке останется, только брать его будут с чужих. Пойдёт новгородский купец, низовой, или южный, и все они заплатят, но один раз, а не на каждой заставе. — Он помолчал. — Вот в этом и вся разница между мной и Глебом, коли кто её ищет. Он брал со своих. Я беру с чужих, а своим даю дорогу.

Стало слышно, как трещит свеча.

Путята стоял и думал, что сейчас старики должны бы обрадоваться. Река без мыта была мечтой всякого торгового человека, за неё тут сто лет судились, платили и резались. Им поднесли её на блюде, а они не радовались. Гордята сидел, желчно поджав рот. Румяный крутил в руках братину. Сонный глядел из-под век. И воевода понял, чего они не могут проглотить.

Не цену. Цена была сходная. Они не могли проглотить, что реку от Вологи до волоков теперь будет держать один человек. Вчера её держали трое врагов, и это было привычно, потому что с врагами торгуются. А завтра её будет держать сосед, у которого гром.

— Гладко стелешь, — проскрипел Гордята. — А я тебе скажу, что слышу. Я слышу, как ты в князья метишь. Гридь тебе, флот тебе, часть мыта тебе, заставы тебе. Мы князей за воротами держим, вече собираем, а ты его нам в дверь заводишь и только зовёшь по-другому!

Кормчий поглядел на него спокойно. Гордята взгляд выдержал, но Путята видел, как побелели у старика пальцы от напряжения.

— Мне ваш город не нужен, боярин, — сказал Кормчий тихо. — Ни вече ваше, ни посадник, ни ворота. Правьте городом сами. Мне нужна река, чтобы доплыть до своего дома. И чтобы рыбак на плёсе ловил рыбу, а не глядел, кто у него нынче придёт невод отбирать. Вот моё княжество, если хотите так звать. От берега до берега, вся вода. Зовите князем или как угодно. Река от названия другой не станет.

— А коли мы скажем нет? — Румяный всё крутил братину.

— Тогда я пойду домой, в Хлынов. Глотку я уберу и без вас, потому что мне мимо неё ходить. А вы останетесь здесь, между Изяславом и следующим Глебом, и будете ждать, кто из них придёт первым. — Кормчий пожал плечами. — Я вас не тороплю, но вы своими глазами видели, что может случиться.

Путята закрыл глаза на один вздох.

Он служил этим четверым много лет. Он знал про каждого, с чего тот кормится, кому должен и чего боится. Самое главное было то, что с ними никто и никогда так не говорил в этой горнице. Наймит не просил, не угрожал и не торговался. Им просто раскладывали, как есть, и ждали, когда до них дойдёт.

А до них доходило. Медленно, но доходило.

— Ну хорошо, — сказал вдруг сонный. — Хорошо, Кормчий. Глотку, говоришь, уберёшь. — Веки поднялись. — А Изяслав?

— Изяслав, — повторил Кормчий и потянулся к братине сам, не дожидаясь румяного. Отпил, поставил. — Изяслав сидит на волоке с пятью сотнями гриди. Флот у него, слыхал, недавно сгорел — кто и как, вам виднее, вы ближе. Всё так?

— Всё так, — сказал сонный. — И?

— И у него пока нет флота. Стало быть, на реке его нет. С ним потом решим.

— Потом! — Гордята хлопнул ладонью по столу так, что крошечная река подпрыгнула. — Ты слышишь себя, Кормчий? Потом! А коли это «потом» придёт берегом? Пять сотен! Пять сотен гриди в броне — ты их громом своим с воды достанешь, когда они лесом обойдут и под стеной встанут?

— Надо будет — достану, — рыкнул вдруг Кормчий и уставился на желчного. — Только они не встанут.

— Это почему ж?

— Воевода, — сказал Кормчий, не оборачиваясь, — сколько от волоков до Устья берегом, с обозом?