Речной Князь. Книга 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тридцать.

— Разливайся, смола, да пожарами! — ударил из темноты голос Беса.

— Заплатили мы смертью за старое! — проревел Рыжий.

Огонь дошёл до середины. Жар шёл в лицо волнами, и рубаха на груди стала горячей. Рыжий сощурился, отвернул голову вбок и держал правило.

Пора прыгать.

Он оглянулся назад, чтоб поглядеть, куда прыгать, и увидел паруса.

«Навь» шла из-за мыса на всех трёх, догоняя брандеры. На носу её стояли люди, и Рыжий отсюда разглядел, как они вскидывают самострелы.

Волк нарушил приказ.

Впереди на своём струге обернулся Кормчий. Рыжий увидел, как Ярик ударил кулаком по воздуху и что-то заорал, но Волк даже не думал отворачивать.

Рыжий разжал руки на правиле. Узел держал, парус тянул, впереди стояла стена чужих бортов, и по ней метались люди.

Он шагнул к левому борту, вдохнул и щучкой ушёл в воду и погреб так далего сколько хватало воздуха, потом ещё немного, и, наконец, вынырнул, задыхаясь.

Обернулся.

Его брандер вошёл в корабли с хрустом, разворотив носом чужой борт, и лёг между двумя стругами. Пламя всё еще разгоралось и там мужики уперллись в струг бортами, силясь его оттолкнуть.

Глава 18

Корма последнего брандера растворилась в темноте, и Волк сосчитал про себя.

Он умел ждать. Вся его жизнь после отцова двора была наукой ждать: в засадах, в сенях перед чужими дверьми, в ночных секретах на порубежье. Сейчас он ждал, пока Кормчий отойдёт настолько, чтобы не услышать команду. Незачем человеку перед смертным делом орать через воду и ругаться. Пусть идёт спокойно.

Досчитав, Волк повернулся.

— Паруса ставь.

На «Нави» стало тихо. Потом у потеси заворочалось, закряхтело, и Щукарь вырос из темноты, как леший из-под коряги.

— Чего — паруса?

— Того. Ставь. Идём следом.

— Следом⁈ — Дед задохнулся. — Ты, боярская твоя душа, белены объелся? Кормчий что велел? Стоять ниже пожара и ждать! Ждать, покуда займётся! А ты…

— Дед.

— … а ты его лодью в самое пекло! Под стрелы! Я эту лодью строил, я её…

— Дед, — сказал Волк, и Щукарь осёкся, потому что таким голосом Волк говорил редко и всегда по делу. — Теперь слушай меня. Смола холодная. Ей разгореться надо, ты сам это знаешь лучше всех — ты её сам по бортам разливал. Она будет коптить, дымить и разгораться, и всё это время лодьи будут стоять, воткнувшись в их борта. А теперь скажи мне, старый, что сделают Глебовы мужики, когда увидят, что в них воткнулись четыре дымящих струга?

Щукарь молчал.

— Багры возьмут, — сказал Волк. — Багры, жерди, вёсла. Упрутся и оттолкнут. И поплывут наши костры вдоль плотины, никого не подпалив, и сгорят посреди реки, красиво и без толку. А Кормчий с парнями будет глядеть на это из воды. — Он наклонился к деду. — Вся затея висит на полусотне вздохов, покуда смола не взялась. И эти полсотни вздохов кто-то должен не подпускать врагов к кострам. Кто, дед? «Разящий» с пушками? Он по настилу бить не может, пока в воде наши головы плавают, — ядро дура, ей всё равно, кого рвать. А болту не всё равно. Болт умный.

— Так чего ж ты Кормчему это не сказал⁈ — взвился Щукарь. — На совете чего молчал⁈

— А он бы запретил.

Дед открыл рот. Закрыл. В темноте было слышно, как он скребёт бороду.