Речной Князь. Книга 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Смолы — море, Кормчий! — Гнус вылез из клети чёрный по локоть и счастливый. — Хоть купайся! Я такого богатства…

— Не купайся. Она мне нужна.

— На что?

— Увидишь.

Целые лодьи Судислава — три из десяти — я забрал. Один струг оставил Яру, два взял с собой. А битые — те, что картечь и ядра изуродовали, но на плаву удержала жадная до жизни древесина, — мы подтянули к мосткам, и тут Щукарь, до этого только ругавшийся про обвод, вдруг подошёл ко мне и встал рядом, глядя на них.

— Кормчий. Ты чего с ними задумал?

— А что видишь?

— Вижу, что топить не велишь. И чинить не велишь. — Старик поскрёб бороду. — Стало быть, гореть им.

— В клетях смола бочками. Вот мы её и довезём.

Щукарь долго молчал.

— Городец, — сказал он наконец. — Как под Городцом.

— Как под Городцом. Только тогда мы к ним ползли на плотиках, а теперь на стругах привезём.

— Ох, Кормчий. — Он покачал головой, и я не понял, чего в этом было больше — восхищения или ужаса. — Не приведи боги с тобой ссориться. Ты же вредный и головастый как этот… как его… ай ладно, не помню.

Бочки грузили на четыре битых струга и крепили. Туда же масло в горшках, паклю кипами, сухой хворост. Клещ ходил вдоль борта и приговаривал: «Ох, славно займётся, ох, славно»

А потом я вышел к гребцам.

Мужики сидели вдоль тына, где их усадил Гнус, и глядели на меня так, как глядят люди, уверенные, что сейчас их будут кончать. Когда я подошёл, передние вжали головы в плечи.

— Вольные?

Молчание. Потом из середины:

— Кто как, батюшка… Кто наёмный, кто по подати…

— Теперь все вольные. Мыта нет, подати Глебовой нет. Кто хочет — идите по домам, никто не держит. — Я подождал, пока дойдёт. По кучке прошёл шёпот. — А кто хочет заработать — слушайте.

Тишина стала внимательной.

— Мне надо дотащить до Устья вон те четыре струга. — Я показал на битые, где уже громоздились бочки. — Кто сядет на вёсла — получит серебро на руки прямо сейчас, до отхода. А как дойдём — за борт и по домам, дальше вы мне не нужны.

— А там что? — спросил кто-то. — У Устья-то?

— А там будет шумно, — сказал я.

Они переглядывались. Потом один — здоровенный, с обгорелой бородой — поднялся:

— Серебро — сейчас?

— Сейчас.

— И потом отпустишь?

— Отпущу. Мне дело нужно сделать, а потом скатертью дорога.

Он поглядел на своих, поглядел на струги, на бочки, на меня. И сказал: