— Вы свободны граф, — произносит с нажимом, — Пока, во всяком случае.
Поднимаюсь. Вайнштейн собирает бумаги. Выходим в коридор, где Дитрих Аланович чуть не тащит меня к окну и начинает шептать:
— Граф, мне нужна правда. Вся правда. Иначе я не смогу вам помочь. Если вы были у того вагона — я должен это знать, чтобы построить защиту.
Смотрю на него. В ухе молчит Савельев — тоже ждёт.
— Дитрих Аланович, — говорю ровно. — Я не тронул Щеглова и пальцем. К тому же я понятия не имел, что его этапируют другим маршрутом. Это всё, что вам нужно знать.
Вайнштейн поджимает губы, это явно не то, на что он рассчитывал.
— Подумайте над тем, чтобы рассказать мне правду, граф. Всю правду. Я на вашей стороне.
— Это и есть вся правда, господин Вайнштейн. Я не убивал Щеглова, — улыбаюсь. — Благодарю за помощь. До связи.
Он кивает и уходит.
Беги-беги, думаю, глядя ему вслед. Доноси хозяевам, что услышал. Пусть они думают, что их план работает. А я пока доиграю эту партию до конца. Осталось немного.
Выхожу из здания прокуратуры и сажусь в машину. Достаю из-за уха артефакт и убираю в карман.
— Вы всё слышали, Святослав Егорович, — говорю уже в мобилет. — Спасибо.
— Пока рано благодарить, — отвечает Савельев. — Они вернутся. И в следующий раз могут прийти не с фотографией, а с ордером.
— Знаю. Но к тому времени у меня будет чем ответить.
— Надеюсь на это, граф. Держите меня в курсе, а я пока изучу всё через свои каналы.
— Договорились.
Отключаюсь и откидываюсь на сиденье. Водитель заводит мотор, машина трогается. За окном проплывает здание прокуратуры — серое с гербом над входом. Достаю основной мобилет и проверяю сообщения. От Олега — короткое: «Посылка доставлена. Ждём указаний».
Убираю мобилет и смотрю в окно. Крымские холмы бегут мимо, залитые зимним солнцем. Красивый полуостров. Стоит того, чтобы за него побороться.
Дом встречает непривычной тишиной. Обычно в холле кто-то из прислуги протирает перила или расставляет цветы, но сегодня пусто — видимо, Ольга распорядилась не мельтешить, пока я не вернусь. Скидываю пальто и сразу иду к себе.
Олег ждёт в кабинете, стоит у окна, руки за спиной. Капитан моей гвардии всегда приходит раньше срока, чтобы не заставлять меня ждать доклада. Уважаю его за это.
— Граф, — коротко кивает он, когда я захожу.
— Садись, — указываю на кресло, а сам обхожу стол и опускаюсь в своё.
Он садится на край, спину держит прямо. Наливаю воды из графина и подвигаю ему. Олег берёт, но не пьёт — ждёт.
— Труп в вагоне, — говорю. — Мне нужно знать, чей он.
— В вагоне? — переспрашивает он, чуть щурясь.
— Ага, его нашли на месте нападения. Прокуратура записала как Щеглова, — наливаю воды и себе, денёк сегодня душный. — Только это не Павел Андреевич.
Олег молчит, переваривает. Он не из тех, кто задаёт лишние вопросы.
— Значит, кого-то подложили, — произносит наконец.
— Именно. И тот, кто это сделал, не поленился подобрать труп нужного возраста и комплекции. Озаботился экспертизой. Оформил опознание так, чтобы никто не усомнился, — ставлю стакан. — Такое с улицы не провернёшь. Нужен доступ к моргу, следствию. Нужны свои люди на каждом этаже.
— Султан? — тихо спрашивает Олег.