Не надо вешать мне лапшу на уши, я прекрасно понимаю, что произошло на самом деле. Кто-то договорился запихнуть бывшего губернатора именно в этот вагон. Кто-то, кто знал и маршрут этапирования, и маршрут товара, и моё задание. Кто-то, кто связан одновременно с Султанов, Пересмешниковым и москвичом.
А теперь Султан предлагает отмазать. Звучит заманчиво, но воняет ловушкой за километр. Воспрепятствование правосудию, подкуп должностных лиц, сокрытие улик. Из подозреваемого я превращусь в обвиняемого с букетом статей.
— Благодарю за предложение, — говорю. — Но я справлюсь сам. У меня есть адвокат.
— Не глупи, Скорпионов. Адвокат тебя не вытащит, а я — могу.
— Не бзди, тебя сдавать я не собираюсь, пока ты мне не мешаешь, во всяком случае. Так что не вмешивайся.
— Как знаешь. Но если передумаешь — звони.
Султан отключается, кладу мобилет на стол и откидываюсь в кресле.
Значит, Пересмешников и Султан плотно работают вместе, думаю, уже давно. Меня подставили с двух сторон: задание от Султана загнало меня на место преступления, а Пересмешников похлопотал, чтобы бывший гебер оказался в этом вагоне. Ну и конечно фотограф зафиксировал доказательство. Потом — фото в прокуратуру и в газеты одновременно. Координированный удар, после которого мне предлагают помощь те же люди, которые устроили подставу.
Зря Пересмешников думает, что меня так легко вывести из игры. Вайнштейна я возьму — пусть бегает, докладывает, чувствует себя нужным. А настоящую работу будет делать человек Котова, о котором ни Пересмешников, ни Султан даже не узнают.
Улыбаюсь и берусь за бумаги, но дверь кабинета распахивается. Кажется, сегодня поработать не выйдет. На пороге — мать. Глаза красные, в руке скомканная газета.
— Сева! — голос срывается. — Сева, что это такое⁈
Она размахивает газетой перед моим лицом. Вижу заголовок про себя и качаю головой.
— Мама, сядь, — говорю.
— Я не могу на это смотреть! — она плюхается в кресло и швыряет газету на стол. — Они пишут, что ты убил этого Щеглова! Мой сын — убийца⁈ Они с ума сошли?
— Мама, я никого не убивал, и легко это докажу. Не надо паниковать.
Она смотрит на меня, губы дрожат. Потом вытирает глаза тыльной стороной ладони и кивает.
— Обещаешь?
— Обещаю. Лучше скажи, как твоё здоровье?
Алиса… или Василиса? Сложно, когда лицо одного человека, а внутри другой. Она делает неопределённый жест рукой.
— Тело в порядке. А вот голова…
— Что с головой?
— Я кое-что вспомнила про проект, хотя не могу утверждать, что это было, может, я всё выдумала.
Подаюсь вперёд.
— Что именно? Любая мелочь важна.
— Немного, — она морщится. — Обрывки. Как я туда попала. Богиня к тому времени уснула, а мне надо было как-то выживать. Ни денег, ни связей. Даже достойных предложений о замужестве не осталось.
— И ты подписала документы?
— В надежде получить деньги и встать на ноги. Мне предложили хорошую сумму за участие.
— Неужели не было других вариантов?
Алиса морщится так, будто откусила лимон.
— Были. Стать содержанкой какого-нибудь зажравшегося барона. Но я — графиня Сольпугина, пусть и без гроша, но графиня. Моё воспитание, принципы и моральный компас просто не могли позволить случиться такому.