— Конечно, твой, — говорю просто. — И это не изменится, что бы ни произошло.
Она долго смотрит на меня, потом кивает и даже слегка улыбается.
— Ладно, — выдыхает. — Мы справимся. Да?
— Обещаю. И никаких прикосновений, пока мы не разберёмся с первопричиной.
Оленька поднимается, осматривает треснувшее платье и невесело усмехается.
— Придётся всё перешивать. Он мне полгардероба испортит такими темпами, — идёт к двери, но у порога оборачивается. — Найди ответ, Сева. Мне страшно.
— Не волнуйся, солнышко. Скорпион нас не оставит. Всё будет хорошо.
Она уходит к себе — сказала, что займётся счетами по поместью, работа отвлекает её лучше всего. Жду, пока стихнут шаги в коридоре, потом запираю дверь снова и достаю из потайного ящика второй мобилет.
Набираю по памяти номер, который нигде не записываю. Долгие гудки, потом щелчок.
— Слушаю, — голос ровный, без интонации.
— Мне нужна помощь по одному вопросу, — говорю коротко, без имён и приветствий, как заведено.
— Записываю.
— Мне нужно знать, кто стоит настолько близко к верхушке, чтобы провернуть аферу с Щегловым. Такое не подписывают снизу, значит, задействована верхушка.
На том конце пауза. Слышу, как шуршит бумага.
— А вы уверены, что в вагоне был не тот самый заключённый? — спрашивает голос. — По документам всё чисто. Тело опознано, дело квалифицировано как убийство.
Усмехаюсь, глядя на запертую дверь.
— Вот и узнайте, кто способен так вылизать за собой.
Молчание. Потом:
— Понял. Дайте три дня.
— Даю два.
Отключаюсь и убираю мобилет обратно в тайник. Теперь остаётся последнее дело на сегодня, а потом займусь выпытыванием у Скорпиона всей информации по беременности. Пусть напряжётся и расскажет подробнее, какие ещё подводные камни могут встать на нашем пути.
Всё же эдакое воскрешение прошлого владельца моего тела на руку и нашему богу, пусть потрудится, а то только на лаврах почивает.
Хватаю стопку газет с громкими статьями обо мне и спускаюсь во двор, пересекаю его быстрым шагом. За главным зданием, у самой стены поместья, располагаются казармы, около которых лежат груды строительных материалов.
Уже скоро здесь будет полноценная, а главное, собственная тюрьма рода Скорпионовых. Работы приостановлены — я распорядился, как только у меня появился гость, которого нельзя показывать никому.
Часовой у входа вытягивается при виде меня, отпирает тяжёлую дверь. Спускаюсь по недостроенной лестнице в подвал, где на голых стенах горят редкие макровые лампы. В самом конце коридора — пока единственная готовая камера. Решётка, лежак, сортир. Всё, что положено.
За решёткой на лежаке сидит человек. Осунувшийся, заросший, в чужой одежде на пару размеров больше. Он поднимает голову на звук моих шагов. В глазах всё ещё читается ужас.
Останавливаюсь напротив решётки. Смотрю на него сверху вниз.
— Ну здравствуй, — говорю и протягиваю стопку газет. Позволяю прочитать заголовки. — Теперь ты мне веришь?
Глава 20
— Бери, — говорю. — Не кусаются.