Последний макр — пятый уровень, почти белый с золотой прожилкой — встаёт на место с лёгким щелчком, будто замок закрылся.
Тишина. Секунды три, может, четыре.
Потом пол под ногами чуть вздрагивает. Будто кто-то громадный сделал выдох, а потом словно вдох: здание наконец набрало «полные лёгкие». Ниши загораются изнутри.
Свет у каждой — свой: тёмно-синий, красный, зелёный, белый с золотом — и все линии тянутся к центру круга и сходятся над плиткой.
Оля хватает меня за руку и сжимает её.
Воздух за спиной густеет. Исполинская тень накрывает зал, и стены, кажется, раздвигаются ей навстречу — или это только кажется. Скорпион является без предупреждения, как всегда, но на этот раз иначе.
Не снаружи или Изнанки. Он словно появляется из самого храма: камня, ниш и самого воздуха, который заряжен энергией макров.
— Ты выполнил, — раскатывается голос, и от него гаснут факелы, словно кто-то задул их как свечи. Светят теперь только макры и то, что они выпустили в центре зала.
Семь лучей сходятся над плиткой, и в точке, где они встречаются.
— Пришла пора сделать следующий шаг, — гремит голос Скорпиона, а Оленька впивается в мою руку ноготками, чувствую, как она дрожит.
— Мы готовы, — киваю и сжимаю ладонь супруги крепче, показывая, что я рядом. — Начинай.
Глава 8
— Приготовьтесь, — говорит бог.
Я только успеваю подумать, что услышать от Скорпиона слово «приготовьтесь» равносильно уважительному отношению, но даже улыбнуться не успеваю — мир переворачивается. Магия накрывает зал, как волна накрывает берег.
Воздух густеет, от стен отрывается что-то невидимое, туман поднимается снизу, из щелей между плитами, холодный и плотный. Макры в нишах гаснут один за другим, и зал проваливается в темноту.
Потом Скорпион щёлкает клешнями. Звук короткий, как выстрел. И как только угасает эхо, мы уже где-то в другом месте.
Я понимаю это раньше, чем успеваю увидеть — по тому, как изменился воздух. Он другой. Тяжелее, глубже, с привкусом чего-то очень древнего.
Сложно описать, но перед нами тот же храм — та же плитка под ногами, те же ниши — но всё это втрое, а то и вчетверо больше. Колонны уходят вверх на высоту, которую я не могу измерить взглядом. Своды теряются где-то в темноте, и темнота там не пустая, а живая. Там явно что-то шевелится, от чего становится жутко.
Оля ахает и сжимает мою руку обеими руками.
— Сева, — шепчет она. — Смотри!
Я оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на громадные окна. От пола до свода, шире любой стены, что я видел. И за ними — не небо, не море и даже не горы. Это, мать его, космос.
Чёрный, бесконечный, с медленно плывущими огнями. Только это не звёзды. Я смотрю несколько секунд и понимаю, что огни движутся сами — медленно, почти незаметно, но у каждого есть направление. Каждый куда-то направляется.
— Это души, — говорит Скорпион, отвечая на мой немой вопрос.
Его голос здесь другой. Там, внизу, в земном храме, он раскатывался эхом. Здесь он везде сразу, как если бы сами стены говорили.
— Умерших? — спрашиваю.
— И их тоже. Это Изнанка, мой мир. А то, что ты построил на земле — лишь тень этого места. Удобная точка входа. Не более.
Оля всё ещё смотрит в окно. Я вижу, как одна из душ проплывает совсем близко к стеклу — тусклая, размытая, но с по форме похожая на человека. Она не замечает нас, этим душам будто и дела нет до того, что здесь вымахал громадный храм.
— Здесь они не слышат живых, — добавляет Скорпион, будто прочитав мою мысль. — Идите к кругу.
Мы идём. Шаги здесь звучат иначе — мягко, как по толстому ковру, хотя под ногами твёрдый камень. Ниши по периметру те же семь, но пустые, макров нет.
Скорпион движется рядом. Здесь он не скрывает размеров — исполинский, сотканный из тени и хитина, с хвостом, который задевает верхнюю кромку окна. Земную форму он отбросил, начинаю думать, что понятия не имею каким может быть божество нашего рода, если я прокачаю этот самый род. Одно ясно точно: такой бог в союзниках однозначно лучше…