— Храм готов, макры у нас. Да и Скорпион ждёт.
Она смотрит на меня несколько секунд молча. Потом кивает. Я понимаю, мы приняли нелёгкое и серьёзное решение давно, а сейчас пришла пора выполнить задуманное.
— Тогда мне нужно собраться.
— У тебя весь день, солнце моё, — улыбаюсь ей.
Она уже думает о чём-то своём, глаза чуть сужены. Знаю этот взгляд — она составляет мысленный список. Что взять, во что одеться, что нужно сделать до вечера. Оля не умеет идти в важное дело неподготовленной, и это одна из тех черт, за которые я её люблю.
Встаю, иду вниз, не вижу смысла мешать ей спокойно собираться.
День проходит в мелких делах. После вчерашнего банкета поместье надо привести в порядок — слуги убирают зал, Евграфыч сверяет счета, Алиса перебирает оставшиеся угощения и решает, что раздать беднякам, а что сохранить.
— Может, устроишь мини банкет для тех, кто решил примкнуть к нашему роду? — спрашиваю у Алисы.
— Ты про бывший культ? — она переставляет коробки со сладостями.
— И их тоже, — пожимаю плечами. — Можно раздать угощения гвардейцам, например.
— Вообще-то я озаботилась, чтобы все наши люди получили угощения ещё вчера. Так что думаю, в приюте еда будет нужнее.
— Ого, не знал, что вы с Оленькой всё настолько продумали, — улыбаюсь.
— А ты думал, что столько заплатил лишь за знать? — усмехается Алиса и идёт дальше делать свои дела.
Мачеха прямо ожила, как начала помогать Давиду с кондитерской. Деловая хватка, продуманность. Я доволен, но вот выяснить что она там пьёт по ночам, пока не вышло. Жаль…
Ближе к обеду подписываю несколько договоров, которые не успел закрыть вчера. Разговариваю с Олегом — он докладывает, что Пересмешников-старший вчера задержался дольше всех, но уехал обычным путём, ничего подозрительного.
Обычным путём. Но я-то теперь знаю, что это не значит ничего. Он мог прикинуться кем угодно и укатить в любое другое время, а вместо себя отправить кого-то другого.
Сашка присылает короткую записку — со склада Султана этой ночью был разговор, записал, доложит позже.
Хорошо. Значит, пока Султан злился на меня, его люди что-то обсуждали. Послушаем чуть позже.
Ближе к вечеру поместье затихает. Оля спускается в столовую в тёмном платье — простом, без украшений, будто чувствует, что сегодня не до торжественности. Я смотрю на неё и думаю, что она права.
— Готова? — спрашиваю.
— Готова, — кивает она.
Я тоже быстро накидываю простую одежду, беру Паяльное жало, а потом иду в кабинет за макрами. Они в сейфе, лежат в специальном ящике, выстланном тканью: семь штук, каждый в отдельном гнезде. Закрываю ящик и несу к машине.
Едем вдвоём — без охраны, без лишних людей. Так правильно. Незачем посвящать кого-то в наши дела. Это слишком личное, чтобы распространяться.
Дорога вверх по склону к храму занимает минут двадцать. Последний отрезок — пешком, по узкой тропе. Оля идёт рядом, держит меня за руку и молчит. Море внизу чёрное, небо чистое. Звёзды высыпали густо, будто готовятся принять участие в ритуале.
Храм появляется сразу весь — белые стены в темноте кажутся светящимися изнутри. Центральный вход открыт, внутри горят несколько макровых фонарей, которые по моей просьбе оставили на ночь специально для нас. Я сказал, что хочу осмотреть храм перед официальным открытием, но это не совсем правда.
Мы входим. Центральный зал встречает тишиной. Святость места чувствуется сразу, здесь даже воздух будто другой, дышится свободнее, но давление бога Скорпиона ощущается сразу.
В центре — громадный круг, а в нём семь ниш по периметру, точно по числу макров. Скорпион распорядился и рабочие выполнили всё в точности. Опускаюсь на колено, открываю ящик.
Первый макр третьего уровня, тёмно-синий, почти чёрный — ложится в нишу. Потом второй, третий. Оля стоит чуть позади, я слышу её дыхание, но она не двигается с места.
Четвёртый макр, пятый. Воздух в зале начинает меняться — не сразу, медленно, как меняется давление перед грозой. Свет фонарей будто становится тусклее.
Шестой. Седьмой.