В коридоре за дверью зала оказывается неожиданно тихо — здесь не слышно музыки, только приглушённый гул голосов сквозь стену.
Давид уже ждёт, прислонившись к стене, и смотрит на меня с лёгкой усмешкой. Он всё видел — и как я отходил к окну, и как Василий Пересмешников крутился рядом.
— Султан? — спрашивает он негромко.
— Он самый. Требует быть готовыми через час. Срочное дело, не терпит отлагательств, видишь ли.
Кабанский коротко смеётся.
— И что ты собираешься делать?
— Праздновать, — смеюсь. — У меня сегодня банкет, если ты забыл.
Он смотрит на меня пару секунд, потом кивает. Кабанский уже привык к тому, что я в любом случае делаю лишь то, что хочу. И никакой Султан не заставит меня и с места сдвинуться, если на то нет важной для меня причины.
— Возьми маячки, — говорю, понижая голос. — Дотянись до всех, кого сможешь. Пересмешников-старший в первую очередь, потом те, кто шептался по углам. Завадского тоже не забудь, он вроде на своей машине приехал.
— Сделаю. Сашке передать?
— Да. Скажи, пусть следит внимательно. Самый полный доклад, какой только можно: кто, куда поехал, какие машины оказались рядом и так далее. Мы должны знать, кто кому тут друг.
Давид отлипает от стены.
— Иди к жене, — говорит он. — Я сам справлюсь.
Меня дважды просить не надо.
Возвращаюсь в зал. Гостей заметно поубавилось — разъехалась часть знати, кто пришёл только для вида и на мою речь, а не за разговорами. Оля стоит у колонны со стаканом воды, разговаривает с какой-то дамой в жёлтом. Я подхожу, коротко кланяюсь собеседнице и протягиваю Оле руку.
— Позвольте украсть жену на один танец?
Дама улыбается. Оля вкладывает ладонь в мою, и мы выходим на середину зала, а квартет как раз переходит к чему-то медленному. Идеально для того чтобы перекинуться парой фраз.
— Звонил Султан, — говорю тихо, пока мы кружимся. — Требовал выехать через час.
— И? — она смотрит мне в глаза.
— И ничего. Давид занимается маячками, Сашка следит. А я танцую с женой.
Оля молчит секунду, потом говорит:
— Василий уехал с матерью ещё полчаса назад. А Анатолий Гаврилович всё ещё здесь — выходил ненадолго, а теперь у окна стоит и снова с Завадским.
Кошусь в их сторону — и куда это Пересмешников-старший уходил? И что они там с этим Завадским шушукаются весь вечер? Мыслей у меня много, но что из них правда, ещё предстоит выяснить.
— Давид уже работает, — говорю. — Раскидаем жучки, будем следить.
— Хорошо, — она чуть прижимается. — Сева, только пообещай мне одно.
— Что?
— Будь осторожен сегодня ночью, пожалуйста.
Смотрю на неё. На прядь, выбившуюся из причёски. На то, как она держит спину прямо, но пальцы у неё напряжены.
— Ты думаешь, я куда-то собираюсь? — слегка улыбаюсь.
— Н-но…