Она снова закрывает глаза и натягивает одеяло до носа. Я беру пиджак со стула, достаю мобилет и иду в кабинет.
Пропущенных звонков семь. Все с одного номера. Сажусь за стол и перезваниваю.
Берут после первого гудка. Надо же, да кто-то всю ночь караулил у мобилета… Фи, Султан, как это по-детски.
— Граф, — голос Султана сейчас не похож на обычный. В нём нет той ровной вкрадчивости, к которой я привык. Там неприкрытая злость. — Вы сорвали операцию! Груз не был встречен, люди ждали три часа.
— Доброе утро, — говорю я и откидываюсь на кресле.
— Я жду объяснений.
— А я, признаться, жду, когда вы перестанете разговаривать со мной, как с наёмным извозчиком. Вы позвонили во время банкета, на котором присутствовало полсотни человек, и потребовали немедленно куда-то ехать. Без предупреждения, без деталей заранее, без уважения к тому, что у меня могут быть собственные дела.
В трубке повисает молчание, похоже, Султан не ожидал такой наглости.
— Мы партнёры, — продолжаю ровно. — Или я ошибаюсь? Потому что если вы хотите мальчика на побегушках, то я, пожалуй, не тот, кто вам нужен.
— Вы взяли на себя обязательства, — говорит Султан, и голос у него снова становится уравновешенным.
— Я взял на себя обязательства партнёра, а не слуги. И советую запомнить разницу.
— Граф, — в голосе появляется нечто похожее на угрозу. — У меня есть материалы, которые могут осложнить вашу жизнь.
— А, вы про снимок с ялтинского пирса? — спрашиваю. — Полагаю, вы пытаетесь собрать всё, что можно, чтобы потом свесить на меня всех собак? Хочу вас разочаровать — у меня на вас материалов несравнимо больше. Записи, свидетели и многое другое. Если вы решите меня потопить, я потяну за собой всех, кого успею. И поверьте, успею многих.
Тишина в трубке становится гнетущей, всей кожей ощущаю, что на том конце собеседник крепко задумался.
— Вы блефуете, — говорит он наконец.
— Проверьте, — предлагаю. — Хотя я бы на вашем месте не стал. Дорого обойдётся.
Делаю паузу для убедительности.
— И ещё одно, — добавляю. — Я знаю, что под маской Султана сидит кто-то, чьё лицо мне знакомо. Это лишь вопрос времени — когда я выясню, кто ты. Торопиться мне некуда, но если прижмёт, могу и занервничать…
Султан молчит достаточно долго, чтобы я понял, что попал в яблочко. Мы знакомы.
— Звоните, — говорю, — когда будет что-то достойное меня.
Кладу мобилет на стол и смотрю в окно. За стеклом светлое крымское утро, сад ещё в инее, море где-то за горизонтом. Сегодня просто восхитительный день, чтобы сделать что-то важное.
Через четверть часа возвращаюсь в спальню. Оля сидит на кровати с чашкой, уплетает безе. Увидев меня, поднимает бровь.
— Поговорил?
— Поговорил, — сажусь рядом. — Всё нормально.
— Он злился?
— Злился. Теперь думает.
Она допивает кофе, ставит чашку и смотрит на меня. Я наклоняюсь и целую её в висок, потом в щёку.
— Оленька, — говорю. — Сегодня вечером мы едем в храм.
Она замирает.
— Уже? — она поджимает свои губки.