Ольга приподнимает бровь и замолкает. Мобилет во внутреннем кармане молчит, но я знаю — ненадолго. Только кто сказал, что я собираюсь бегать по первому требованию Султана?
Танец заканчивается. Гости ещё остаются, но зал редеет.
— Не волнуйся, — целую жену в лоб и оставляю её ненадолго в обществе знатных дам, пусть привыкает быть хозяйкой банкета.
Я же хожу недолго по залу, прощаюсь с теми, кто уходит, обмениваюсь последними словами с главами отрядов. Несколько из них уже готовы к сотрудничеству, договорились о встречах на следующей неделе. Трое держатся особняком — буду иметь в виду.
Пересмешников уходит одним из последних. Жмёт руку, говорит что-то любезное, благодарит за вечер. Я улыбаюсь и смотрю ему вслед.
Давид появляется у моего плеча, когда за последним гостем закрываются ворота.
— Готово, — говорит коротко.
— Сашка?
— Предупреждён. Бдит.
Киваю.
— Иди спать, Давид. Завтра может быть тяжёлый день, лучше быть начеку.
Он уходит. Слуги начинают убирать зал, Евграфыч командует вполголоса. А я нахожу Оленьку, беру её за руку и тяну к лестнице.
— Идём, — говорю я.
Мы поднимаемся наверх.
В спальне тихо и темно, только лунный свет ложится полосой через окно. Оля снимает серёжки, кладёт их на тумбочку, а в этот момент мобилет в кармане моего пиджака, брошенного на стул, начинает вибрировать.
Оля оборачивается.
— Это он? — вижу в её глазах тревогу.
— Угу, — ухмыляюсь и подхожу к ней вплотную, собираюсь поцеловать.
— Может, стоит ответить? — спрашивает она без особой уверенности.
— Нет, — говорю и приникаю к её губам. — Султан подождёт. У меня есть дела поважнее.
Оля смотрит на меня секунду, потом улыбается и качает головой.
— Ты невозможный человек, Всеволод Скорпионов.
— Знаю, — тяну её к себе. — Именно за это ты меня и любишь…
Мобилет звонит ещё дважды, а может, трижды. Потом умолкает, или я попросту его не слышу, да это и не важно. У меня действительно есть дела поважнее.
Утром просыпаюсь раньше супруги. Оленька спит, укутавшись в одеяло по уши, волосы разбросаны по всей подушке. Встаю тихо, чтобы не разбудить и иду на кухню, варю кофе.
Булкина ещё нет — рано, поместье едва просыпается. Нахожу чашку, наливаю, ставлю на поднос рядом с безе, которое нахожу около хлебницы. Пирожное каким-то образом уцелело после банкета, а может, это кондитер оставил специально для нас.
Несу наверх, ставлю на тумбочку рядом с серёжками Оли.
Она приоткрывает один глаз.
— Это ты? — спрашивает сонно.
— Я, — улыбаюсь, — спи, я скоро.