— Что-нибудь придумаю, — говорит Султан.
Он опускает руку на стол и не замечает, как пальцы тянутся к запястью. Проводит по шраму — привычным движением, почти бессознательным. Старый след. Напоминание о том, что бывает, когда начинаешь недооценивать людей.
Граф Скорпионов тоже пока не понимает, во что ввязался. Но это дело поправимое.
Администрация Ялты, зал для совещаний.
Через пару дней после ритуала я собираю всех командиров действующих отрядов.
Зал для совещаний не рассчитан на такое количество народу, так что сдвигаем столы, приносим стулья из столовой, кто-то стоит у стены. Ливнёв приехал первым, Каракуртов — последним, опоздал на семь минут, но извинился как подобает.
Кеклик сидит в дальнем углу и крутит в руках ручку. Мастифин стоит у окна, Пелагея рядом с ним. Мои: Кабанский, Ужин, Олег, Цыпа — у левой стены.
Жду, пока все рассядутся.
— Я не буду долго болтать, — говорю. — Документы об объединении подписаны, и это факт, который вы уже знаете. Но хочу сразу расставить все точки. Вы не обязаны мне подчиняться. Я собрал вас, чтобы сделать предложение.
Каракуртов поднимает голову.
— Предложение? Какого рода?
Киваю в его сторону:
— Войти в единую структуру. С чёткой иерархией, с районами ответственности, с вооружением, которое обеспечу я. Не у каждого отряда сейчас есть деньги на нормальное снаряжение — я это знаю. У меня есть опыт и связи с имперской канцелярией, есть доступ к серьёзным разработкам. Всё это будет общим.
— А взамен? — спрашивает Ливнёв. Он сидит прямо, руки на столе.
— Взамен — порядок. Единое командование в случае крупной операции. Отчётность. Взаимная поддержка в разломах. Ваши люди не будут гибнуть от того, что соседний отряд не знал, что они работают рядом.
Кеклик перестаёт крутить ручку.
— Кураторы, как понимаю — ваши люди?
— Верно понимаете. Они не будут командовать на местах без необходимости — они будут координировать. Это важная разница. Ваш командир остаётся командиром. Куратор — это связь между вами и мной.
— А учения? — спрашивает кто-то с дальнего стула, я не успеваю разглядеть кто.
— Учения будут регулярными, пока мы разбираемся с делами, и пока есть такая возможность, проведём совместные учения с дружественным отрядом из Новокузнецка.
По залу прокатывает шёпот, а я продолжаю:
— Тактика, работа в разломах, взаимодействие в группах. Всё добровольно, разумеется. Может устроить даже мини-войну, после согласования с канцелярией.
— А если я не хочу вступать, — говорит Каракуртов, — мой отряд распускается? Что говорит канцелярия об этом?
— Я вышлю все бумаги, а на вопрос могу ответить сразу: нет, — говорю. — Ваш отряд может перейти под руководство другого командира, если сами бойцы захотят. Но имперская лицензия отряду без объединения выдаваться не будет — это уже не я решаю, это политика сверху.
Каракуртов медленно кивает. Запоминает.
— Жду ваши ответы через неделю. Не мне лично — каждый поговорите со своей командой. Если бойцы хотят перейти, а командир нет — это их право. Принуждать никого не стану, но и вопрос этот решится в любом случае, так или иначе.
Встаю и поправляю пиджак.
— Следующий сбор через семь дней. Кто хочет спросить что-то сейчас — я здесь.
Вопросы идут минут двадцать. Ливнёв спрашивает про финансирование — объясняю. Кеклик интересуется разломами четвёртой категории — говорю, что именно здесь единая координация нужнее всего, одиночный отряд с таким не справляется, ну, если не считать мой отряд.
Ещё один командир, имени которого я пока не запомнил, спрашивает про семьи погибших — отвечаю, что единый фонд помощи войдёт в структуру.