— Зачем?
— Она связана с моей матерью, а мать я не помню. И ещё — мне нужна её сила, потому что враги стекаются сюда со всех сторон, и я хочу встретить их во всеоружии. Согласись, силы Сольпуги отлично вписываются в твои.
Скорпион молчит.
— И ещё одно, — добавляю. — Я сделаю её твоим вассалом. Она будет ходить под тобой.
Долгая пауза от бога — уже прогресс.
— Она не согласится, — говорит Скорпион, наконец, но в глазах я замечаю интерес.
— Это оставь мне.
Он смотрит на меня несколько секунд. Потом что-то меняется в его позе — едва заметно, но я привык к выходкам бога.
— Договорились, — говорит он. — Но не сейчас. Сначала — то, зачем мы пришли.
Я киваю и отдаю богу Паяльное Жало.
Скорпион заканчивает зажигать макры и разворачивается к кругу, внутри которого уже сияет толстенный столб, и в этот момент у дальней колонны появляется Сева-младший.
Пацан висит в воздухе — полупрозрачный, тихий, но на его губах появляется широкая улыбка, когда он видит нас. Он смотрит на меня, потом на Олю. Оля оборачивается и замирает.
— Привет, — говорит она тихо и машет ему пальцами.
— Здравствуй, мама, — с усмешкой отвечает он.
Не сдерживаю смешок, когда вижу, как Оленька бледнеет. Да, такое нелегко осознать, полностью с ней согласен. Но это не мне предстоит вынашивать того, кого знаешь. Всё, что я могу — быть рядом. Так что подхожу к ней и беру за руку.
Скорпион начинает. Клешни движутся медленно и точно, будто он перебирает нити, которые я не вижу. Воздух вокруг нас уплотняется, столб света начинает пульсировать, а бог помещает в этот свет Паяльное жало.
Сева-младший делает шаг к центру — не идёт, скорее плывёт, потом столб вспыхивает.
Я жмурюсь от резкого белого света. Он прожигает даже сквозь веки. С трудом выдерживаю эту яркость. Когда, наконец, могу открыть глаза, вижу, как Сева-младший уменьшается.
Не растворяется, не гаснет — именно уменьшается, сжимается, как будто что-то тянет его к одной точке. Через секунду от него остаётся только тонкий луч, яркий и прямой, и этот луч ударяет Оле в живот.
Она вскрикивает и начинает оседать.
Я только и успеваю подхватить её под руки и прижать к себе. Она цепляется за меня, дышит часто, смотрит вниз — туда, куда ударил луч. Потом смотрит на то место, где только что стоял Сева-младший.
— Его нет, — шепчет Оленька.
— Что это было? — говорю я, обращаясь к Скорпиону, и голос выходит резче, чем я хотел. — Куда он делся⁈
— Кто-то ночью хорошо постарался, — говорит Скорпион и больше ничего не объясняет.
Туман поднимается снова, стены огромного зала плывут, и в следующую секунду мы стоим в земном храме. За окнами крымская ночь, слышно дыхание моря. Плитка под ногами холодная, ниши светятся ровно.
Будто ничего и не было.
Оля не отпускает меня. Мы стоим посреди зала, и она поднимает на меня глаза.
— Сева, — говорит она. — Это что, я беременна, получается?
Я смотрю на неё. На её живот, куда ударил луч. Потом снова на неё.
— Вроде как да, — пожимаю плечами.