— Оформляйте.
Теперь мы точно на верном пути.
Но, увы, не одни мы не спали ночами. Пока Матвей Иванович оформляет документы, из города приходит новость.
Труп из вагона опознан. Даже любопытно, они реально решили провести повторное освидетельствование или просто достали заранее подготовленные бумажки?
Я-то уже давненько знаю, кто это. Вопрос, как именно они собираются его использовать?
Но ответ приходит быстро. Вернее, приезжает.
На следующий день на моём пороге снова показывается прокурор Свердлов.
Он приезжает без предупреждения и с таким видом, будто это должно произвести впечатление. Похоже, он думает, что сможет взять реванш после прошлого унижения.
Наблюдаю в окно, как Евграфыч провожает его в дом. Выхожу к нему через пятнадцать минут. Сразу показываю: здесь не он решает, когда и как начинается разговор. Да и немного позлить его не помешает, ведь я собираюсь кое-что провернуть.
— Граф, — говорит Свердлов, вставая с кресла. — Вы…
— Присаживайтесь, господин прокурор, — говорю и улыбаюсь.
Он садится обратно и тоже широко улыбается, будто собирается достать козырную карту.
— Личность погибшего установлена. Некий Степан, известный под прозвищем Финансист, — говорит он и замолкает. — Нам известно, что этот человек вёл дела, противоречащие интересам вашей семьи.
— Это всё?
— Нет, — он смотрит на меня. — Обстоятельства его гибели в вагоне поезда требуют дополнительного расследования. В связи с чем я прошу вас пояснить…
— Минуту, — перебиваю. — Прежде чем вы продолжите, я хочу уточнить несколько вещей.
Он тяжело дышит, но не рискует перебивать меня в моём же доме.
— Щеглов Павел Андреевич сейчас даёт показания. В числе прочего он подтверждает: когда его вытаскивали из горящего вагона, там не было никого. Ни живых, ни мёртвых. Это первое, — смотрю на прокурора в упор. — Второе: я прошу направить официальный запрос судмедэксперту о точном времени смерти Степана. Я утверждаю, что он умер значительно раньше, чем сгорел вагон.
— Граф, это ещё предстоит установить, но…
— Предстоит. Поэтому я и прошу направить запрос, — открываю папку и кладу перед ним листок. — Третье…
Усмехаюсь, не в силах сдержаться. Кто бы мог подумать, что это в итоге сыграет мне на руку.
— Хорошо известный в определённых кругах человек по кличке Молот может подтвердить, что в тот период его люди вели наблюдение за мной и за Степаном. Мы с ним не пересекались. Всё зафиксировано.
Свердлов смотрит на листок.
— Таким образом, — говорю, — у вас есть труп в вагоне поезда и желание повесить его на меня. Но нет ни одного доказательства. А у меня — показания Щеглова, судмедэксперт и документы.
Он молчит. Папку закрывает медленно.
— И ещё один вопрос, господин прокурор, — говорю тихо. — Мне любопытно одно. Кто именно дал вам этот труп? Это был Султан? — делаю паузу и наблюдаю, как расширяются глаза прокурора. — Или правильнее будет сказать — господин Пересмешников?
По лицу у него пробегает судорога. Он сразу берёт себя в руки — но я уже увидел, что хотел.
И этого достаточно.
— Понятно, — говорю. — Вот вам совет, господин Свердлов. Сидите на своём месте хоть до самих выборов. А после я настоятельно рекомендую написать заявление по собственному желанию и уехать куда-нибудь подальше.
— Это угроза?