— Я думаю, Пересмешников держит общак.
— Что такое общак? — удивлённо спрашивает мой гость.
— Ну да, не подумал, — усмехаюсь. — Общий котёл. Когда шайка серьёзная, у неё есть общая касса: каждый вносит долю, и всё это хранит один человек — кассир. Его нельзя трогать, потому что он держит чужое, и если его убрать, деньги пропадут вместе с ним. Он же решает, когда деньги идут в дело и куда.
Показываю на стопки.
— Смотрите: Анатолий Гаврилович фигурирует везде, но не как покупатель. Он кто угодно: поверенный, свидетель или заверяющий. Деньги только проходят через него, но не оседают в его карманах.
— А чьи тогда деньги?
— Вот это и нужно установить. Но у меня есть соображение, — достаю отдельный листок с хронологией, которую я составлял до двух ночи. — Здесь я выстроил события по датам. Вот когда к Пересмешникову приходили деньги. А вот — когда на полуострове происходило что-то связанное с Султаном. Что смог найти в газетах.
Матвей Иванович берёт листок.
— Две-три недели, — говорит он тихо.
— Каждый раз. Деньги к Пересмешникову — и через две-три недели Султан шевелится, — смотрю на него. — На полуострове нет человека достаточно крупного, который допустил бы рядом с собой такую схему и не контролировал её. Значит — контролирует. Либо Пересмешников и есть Султан. Либо они стоят настолько близко, что деньги между ними не разделяются.
Матвей Иванович возвращает листок на стол.
— Дайте мне пару недель, — говорит он.
— У вас есть неделя.
— Думаете, это так просто? — усмехается он.
— У нас отличная база, нужна хоть одна доказанная зацепка, которая позволит завести дело.
— Хорошо. Неделя.
Он кивает, берёт следующую папку и начинает читать. Я тоже продолжаю изучать документы.
Три дня Матвей Иванович работает в моём кабинете.
Приезжает утром, уходит за полночь. Ест прямо за бумагами, почти не глядя на то, что приносит Евграфыч. Иногда просит подать ещё чаю.
На третий день вечером он раскладывает передо мной схему на трёх листах.
— Вот, — говорит.
Смотрю.
Красивая работа, надо признать. Деньги шли по кругу, оседали в конторах-однодневках и всплывали под новыми именами. Цепочка длинная, запутанная, но Матвей Иванович распутал её, и теперь каждое звено стоит на своём месте.
— Видите? — он указывает на последний лист. — Вот сюда в итоге всё приходило. Вот эта контора использовалась для отмывания. А вот кто за ней стоит…
Смотрю на имя.
— Вы уверены?
— Абсолютно. Следы есть на каждом шаге. Это не предположение.
Убираю схему в папку.
— Матвей Иванович, вы можете это заверить официально?
— Могу. Мне нужно ещё два дня, чтобы оформить всё правильно. Так, чтобы не подкопаться.