— Что ж, — говорит он тихо. — Старая гвардия своё отработала.
Да, он прав: Рыков под следствием в Москве. Всю верхушку арестовали одного за другим — аккуратно, без лишнего шума. Мы давно знали, в каком порядке их брать.
— Не надо было выходить из тени, — говорит он и кивает сам себе. — Я тысячу раз повторял, тень — это и есть Султан. Её не арестуешь, не опознаешь и не предъявишь суду. Пока он остаётся тенью — он существует. А они все вышли на свет. Папаша, Рыков, все остальные — а потом удивились, что их заметили!
Он усмехается.
— Больше это не повторится. Тень — мой дом.
Щёлкает выключатель, и в комнате становится светло.
— Замечательный принцип, — говорю, сидя в кресле. — Только вот загвоздка, я очень люблю подсвечивать тёмные места.
Он оборачивается.
— Здравствуй, Вася, — говорю я. — Давно не виделись. А помнишь, как мы встретились в первый раз? В моём особняке, я тогда ещё превратился в здоровенного скорпиона и чуть тебя не сожрал.
Пересмешников-младший молчит и как будто даже не дышит.
— Блин, а я ведь тогда приставил к тебе слежку, — продолжаю. — Просто на всякий случай, мало ли. И ты так старательно прятался и трясся, что я в итоге решил: ну, подпевала. Трус, который делает что папа говорит и дальше своего носа ничего не видит.
Он молчит.
— Мне и в голову не пришло, что папа уже давно передал дела новому Султану, — делаю шаг в комнату. — А потом, прикинь, мать кое-что вспомнила. Оказывается, во время нашей первой встречи я тебя ранил. А позже, один мальчик, которому ты давал поручения, описывал молодого мужчину, но со старыми руками и шрамом на запястье. Я и не сопоставил, ведь не знал о твоём ранении.
— Ну и что? Это не доказательство, — фыркает он.
— Не доказательство, — соглашаюсь. — Зато есть другое. Ты очень охотно дал показания против отца. Я это сразу отметил — как легко и подробно. Как человек, который давно решил, что скажет, если понадобится. Ты выводил себя из-под удара, Вася. Отца сдал — себя вытащил. Почти получилось.
— Как видишь, я всё ещё на свободе, — говорит он.
— И ещё одна вещь. Меня давно беспокоило, почему Султан такой непоследовательный? Один раз — терпеливый, холодный, ждёт месяцами. Другой — торопится, злится, делает лишние движения. Я думал: характер сложный. А потом понял: вас просто было двое. Твой отец начал совершать ошибки и действовать опрометчиво. Возраст уже не тот, да и многое стояло на кону. Дело всей его жизни губил какой-то пацан, которого он собирался пустить на опыты.
Вася смотрит на меня, а я продолжаю:
— А ты держался в тени. Выжидал, когда сможешь избавиться от влиятельного отца и стать главным. Ты мне даже звонил от лица Султана и предлагал помощь. Уверен, это был именно ты. А потом ещё и сам приезжал, предлагал держаться вместе. Решил зайти сразу с двух сторон, да?
— Ты умный, граф, — цедит Василий. — Но это всё только слова. Где доказательства?
— Так всё разговоры в этом кабинете за последние несколько месяцев записывались, — встаю и достаю давным-давно спрятанный между половиц жучок. — И этот тоже.
За спиной Пересмешникова распахивается дверь. Входит Аркан, и с ним несколько полицейских.
— Василий Пересмешников, вы арестованы, — говорит он.
Вася не сопротивляется. Пока на его запястьях застёгивают наручники, он не спускает с меня глаз и рычит:
— Ещё ничего не кончено, Скорпионов! Султана так просто не победишь. Я ещё вернусь!
— Возвращайся. Я буду здесь, — улыбаюсь я.
ЭПИЛОГ
Прошло восемнадцать лет.
Я сижу в своём кабинете и работаю с бумагами, несмотря на выходной. В последние годы только этим и занимаюсь — охотники справляются без меня, и полуостров под их защитой живёт спокойно. Так же, как и мой род.
Дел, конечно, много, но я не жалуюсь. Нового Султана так и не появилось, а Василий, хоть и обещал, до сих пор не вернулся.