— Что мне тоже стоит взять билет.
— Разумный совет. Только у него в Москве есть к кому ехать, а у вас вся жизнь здесь. Дом, контора, сын, связи… И архив, который лежит у меня и описан в протоколе.
— К чему вы клоните, граф? — хмурится он.
— Я изучил ваши бумаги, Анатолий Гаврилович, — говорю. — Наводит на любопытные мысли.
— Это деловые бумаги.
— Разумеется, — соглашаюсь. — Просто решил вам сообщить, что это было очень занимательно.
— Это всё? — хмыкает Пересмешников.
— О, есть ещё кое-что. Помните мою мать, Василису Никитичну? Представляете, она жива. И очень хорошо вас помнит. Настолько хорошо, что готова дать показания нужным людям.
Пересмешников застывает, и по лицу у него пробегает судорога.
— Это невозможно, — выдавливает он.
— Оказалось, возможно. К тому же она была намного ближе, чем вы могли подумать. И как только Василий не заметил разницы. Хорошего дня, — улыбаюсь напоследок и ухожу.
Уезжаю в другую часть Ялты. Там в небольшом уличном кафе меня ждёт Аркан.
— Чем могу помочь, граф? Давайте быстро, — говорит он, когда я сажусь за столик.
— Мне нужны люди, которые разбираются в финансах и юридических делах. Я выделил из архива документы, которые могут помочь выйти на Султана.
Он смотрит на меня секунду и усмехается.
— Страшный вы человек, граф.
— Мне это уже говорили, — улыбаюсь в ответ.
Глава 31
Матвей Иванович приезжает вечером, когда уже совсем темно. Евграфыч зажёг лампы в коридоре, а домочадцы разошлись по комнатам. Но я только начинаю свою реальную работу.
Аркан прислал лучшего на полуострове спеца. И у меня будет достаточно времени, чтобы убедиться в этом.
— Матвей Иванович?
— Он самый, — отвечает он и крепко пожимает мою руку. — Мне сказали, у вас тут интересные бумаги.
— Садитесь.
Указываю на стол, где дворецкий уже оборудовал второе рабочее место. Матвей Иванович садится, и я выкладываю перед ним то, что уже разобрал сам. Договоры купли-продажи, векселя, долговые расписки, доверенности, всё аккуратно разложено по стопкам.
— Мне сказали, здесь документы за многие годы. С чего начнём? — спрашивает он.
— Думаю, вот с этого.
Протягиваю ему самый любопытный договор, связанный с родом моей матери. Похоже, Сольпугины стали очередными жертвами махинаций московской шайки. Кто знает, может, и мать попала в исследования не случайно.
Пока жду, наливаю нам обоим чай, ставлю его на край стола и не мешаю Матвею Ивановичу делать свою работу.
Через несколько минут он кладёт папку и смотрит на меня.
— И что именно вас интересует?