— Это не предусмотрено.
— И не запрещено, — говорю. — Пётр Сергеевич, у меня сегодня жену пытались вывезти в лечебницу, о которой никто не слышал, по бланку с готовой печатью. Я стал очень щепетильным человеком. Мне нужно, чтобы всё, что вы делаете в моём доме, было записано.
Он молчит.
— И четвёртое, — говорю. — Читаю вашу бумагу дословно: «осмотр». Осмотр, Пётр Сергеевич. Не изъятие. Из моего дома сегодня не уедет ни одна булавка.
Вот тут он оживает.
— Если в ходе осмотра будут обнаружены предметы, имеющие значение для дела…
— То вы внесёте их в протокол и оставите на месте, — говорю. — А за дополнительными полномочиями поедете к господину прокурору. Он вам её, я уверен, подпишет часа за три. Или за сорок пять минут, если очень попросить. Но без соответствующей бумажки вы и пылинку из моего дома не вынесете.
Мещеряков смотрит на меня, и я вижу, как он начинает соображать.
Он не дурак. Ему велели съездить и привезти. Про то, что бумага на осмотр не даёт права брать, ему тоже известно — просто он рассчитывал, что я не замечу.
— Хорошо, — говорит он наконец. — Ждём понятых.
Пока ждём, я успеваю завести Ольгу в дом.
Она идёт сама, но у крыльца я всё-таки подхватываю её под локоть, она явно устала, ей надо хорошо отдохнуть, а не вот это вот всё.
В холле нас встречает Алиса.
Она стоит на нижней ступеньке лестницы, в шали поверх платья, и, судя по всему, стоит там давно. Похоже, Евграфыч выпустил мою мать, хоть я и не велел. Но сейчас я даже рад, что она тут.
— Оленька!
— Всё хорошо, — говорит Ольга. — Я цела, Василиса Никитична.
Мама подходит и берёт её за руки. И замирает.
Смотрит на запястье, где рисунок.
— Что это? — тихо спрашивает она.
— Это подарок, — говорит Ольга. — Я вам всё расскажу. Только не сейчас, у нас во дворе гости.
Алиса поднимает на меня глаза.
— Ты обещал что мы вечером поговорим.
— Обещал, — киваю. — И поговорим. Мама, мне нужно два часа, а потом я весь твой. Иди с Ольгой наверх и посиди с ней. Ей нельзя одной, а тебе нельзя выходить.
— Почему это?
— Там приехали за документами по твоему эксперименту, не стоит, чтобы они тебя видели.
Она понимает сразу. Они с Оленькой уходят в спальню, а я иду в кабинет.
Что же, осмотр только подвала. Почему? Откуда у них сведения, что я всё отправил именно туда? Кто-то следил или на бумагах есть маячок?
Прикидываю варианты, но делаю то, что надо — собираю всё, что связано с делом матери и засовываю в ту самую тайную комнату, которую когда-то нашёл в Тени особняка, а потом и в реальности.
В прошлый раз там я отыскал кольцо Сольпуги, в этот раз прячу связанные с ней документы. Ирония.
Потом приказываю привести ко мне Сашку.