— Добрый вечер, господа. Кто из вас старший? — говорю я, осматривая собравшихся.
От группы отделяется мужчина в штатском с кожаной папкой под мышкой.
— Следователь по особо важным делам губернской прокуратуры Мещеряков Пётр. Вы граф Скорпионов?
— Я.
— У меня постановление на осмотр подвальных помещений вашего дома. Прошу обеспечить доступ.
— Покажите постановление.
Он подаёт. Я беру и читаю в свете фар.
Читаю медленно. Мне спешить некуда, а им — есть куда, и это отлично видно по тому, как Мещеряков переступает с ноги на ногу.
Постановление составлено по всей форме. Основание — «поступившие сведения о хранении в домовладении документов, изъятых из государственного учреждения». Подпись — Рыков А. Л.
А в верхнем углу — время.
— Пётр… как вас по батюшке?
— Сергеевич.
— Пётр Сергеевич, — показываю ему бумагу. — Вот тут написано, когда постановление вынесено.
— Три сорок, — говорит он. — И что?
— Я в это время ехал навестить жену в больнице.
— Не вижу связи.
— Ладно, — говорю я, думаю, мы оба понимаем, что они надеялись провернуть всё, пока я был в больнице.
Просто мы там быстро закончили, благодаря богине. Оленька получила ядро, и мы вернулись до того, как эта шайка успела провернуть задуманное. Прикидываю, как лучше поступить.
— Осмотр так осмотр. Заходите.
Мещеряков моргает.
Он, похоже, приехал сюда драться. Ему обещали, что граф Скорпионов будет упираться, а не открывать ворота и приглашать внутрь.
— Только есть четыре условия, — добавляю.
— Условия? — Пётр Сергеевич заинтересованно смотрит на меня.
— Требования, если вам так понятнее. Первое: понятые. У вас их нет, а без них ваш протокол — бесполезная бумажка. Родион Евграфович, — смотрю на дворецкого, — пошли за Сергеем в деревню и пусть кого-нибудь из поселения прихватит. Обоих сюда, живо.
— Принято, господин.
— Второе, — возвращаюсь к следователю и загибаю палец. — Внутрь идут четверо: вы, ваш писарь и двое. Остальные остаются во дворе, включая тех двоих, которые сейчас гуляют вдоль моей ограды с северной стороны.
— Откуда… — чуть не заикается Мещеряков.
— У меня глаза есть. Позовите их, пожалуйста. А то будет неприятно, если мои гвардейцы примут их за воров.
Мещеряков оборачивается и делает знак рукой. От ограды отделяются двое и, не торопясь, идут к машинам.
— Третье. Мой человек ведёт съёмку. Весь осмотр, от входа до подписи протокола.