— Ты хоть понимаешь, что сегодня сделала?
— Единственное, что я понимаю, так это то, что мне надо поспать, — усмехается она.
— Я горжусь, что ты в моей команде. Побольше бы таких, — подмигиваю ей и помогаю подняться.
Ирина шмыгает носом и улыбается.
— Знаете, граф, я тут думаю. У меня в группе двое ребят с зачатками неплохих способностей. Слабые, конечно, их бы в академии на первом курсе отсеяли. А я с ними по вечерам сижу — и у одного уже проход размером с кулак держится стабильно.
— И?
— И я подумала, а что если открыть школу? Свою. Не академию, конечно, там всё по правилам империи, а по-нашему. Порталистов на весь полуостров восемь человек. И те так себе. А могло бы быть пятьдесят. Представляете, какие это возможности для нашего отряда?
— Да это самое выгодное предложение за месяц! — улыбаюсь я.
Пятьдесят порталистов, обученных так, как надо мне — отличная идея.
— Напиши мне смету.
— Правда?
— Правда. Только не сегодня. Сегодня спать, тебе надо восстановиться, особенно если собираешься молодняк учить.
Она ободряется и уходит, держась за стену, но с широченной улыбкой.
Ольга опускается в кресло, которое Евграфыч подставляет ей раньше, чем она решает сесть. Разглядывает рисунок на запястье и что-то тихо говорит. Видимо, болтает с соседкой — мне это хорошо знакомо. Ничего, привыкнет делать это, не открывая рта.
А вот Алиса стоит у окна и молчит. Лицо серое, а глаза совершенно ясные. Такими я их ещё не видел. Разглядывает порез на руке и слегка прищуривается.
— Мама. Тебе надо лечь.
— Севочка, — говорит она, не оборачиваясь. — Я его узнала.
— Кого?
— Того, который прибежал. Он часто был рядом. Приходил, стоял в стороне и смотрел, как со мной… — тихо говорит она. — Как они проводили свои эксперименты. Сам не трогал никогда. Только смотрел и говорил им, что дальше.
— Ты про главврача? — уточняю. — Толстый, лысый, в халате? Никольский его фамилия.
Алиса мотает головой.
— Нет. Про второго.
Стою и молчу. Ах ты жук недобитый!
Значит, Пересмешников не просто оформлял бумаги этой шайке. Он стоял в двух шагах и говорил, что делать дальше — был у руля.
Двадцать лет.
— Мама. Ты сейчас пойдёшь наверх, тебе сделают перевязку, надо поспать. А вечером мы с тобой поговорим как положено.
— Ты его накажешь?
Подхожу, целую её в лоб.
— Я его закопаю. Обещаю.
г. Ялта, кабинет Пересмешникова-старшего