— Стой! — рявкает Скорпион. — Ты. Дохлятина. Помнишь, чья это земля теперь?
— Помню, — дребезжит она. — Но меня позвали…
— Тебя позвали к моей женщине. Той, что носит моего избранника!
— Так! — говорю громко. — Стоп. Оба!
Наступает тишина, в которой я слышу, как Иришка присвистывает. Согласен, не каждый день такое увидишь…
— Во-первых, женщина не твоя. Женщина моя. Она Скорпионова по мужу, а не по крови.
— Смертный…
Выставляю палец, заставляя членистоногого недоумевать.
— Во-вторых. Ты предложил мне два пути. Первый — искалечить мою жену. Второй — забрать у неё сына. Оба удобны тебе, оба оплачены Ольгой. Я нашёл третий, и вот тут ты орёшь. Скажи честно: тебя злит, что Сольпуга может реально помочь без последствий? Или что это я нашёл выход без тебя?
Хвост дёргается. Молчание длится долго.
— Да как ты смеешь!
— Ну, как обычно. Тогда садись и слушай, потому что я тебе сейчас продам эту сделку так, что ты сам её захочешь.
— Продашь?
— Продам.
Начинаю ходить между алтарём и стеной, на ходу мне думается лучше.
— Слушай внимательно. И ты, Сольпуга, тоже слушай. Что у тебя есть сейчас? — обращаюсь к Скорпиону. — Один смертный, который тебе дерзит. Один нерождённый избранник. Одна беременность, которая может кончиться двумя похоронами. И, между нами, богиня, которая на последнем издыхании, но может спасти нас всех.
— По краю ходишь, — басит бог.
— Я по краю всю жизнь, привык. А теперь посмотри, что будет, если ты сейчас не станешь беситься. Моя жена выживает. Мой сын, твой избранник, родится в срок и здоровым. У меня будут ещё дети. И каждый пойдёт от двух кровей и от двух покровителей одновременно.
Хвост замирает.
— Продолжай.
— А что продолжать, ты уже сам всё понял. Наследник, в котором и Скорпион, и Сольпуга. Дар пламени, который у меня открылся вопреки всему, — и её сила, которая через жену войдёт в род. Таких на полуострове больше не будет. Может, даже в империи.
— Двойное покровительство — это разделённая вера, — упирается Скорпион. — Молитвы, что пойдут ей, не пойдут мне.
— Считать умеешь? У тебя сейчас один храм и один род. А знаешь, сколько родов на полуострове разорено и сидит без покровителя? Сколько у меня людей в гвардии, в охотниках? Я тебе не молитвы делю, я тебе рынок расширяю. Сольпуга слаба, у неё ни жреца, ни капища — она будет помогать. А всё, что она принесёт, ляжет в мой род. А мой род — твой.
— Она будет расти, — угрюмо говорит Скорпион.
— Будет. И вырастет обязанной, — Смотрю на Сольпугу. — Так или нет?
— Так, — говорит она. — Я приму условия. Войду в женщину и буду ей защитой, а не хозяйкой. И не стану посягать на то, что уже твоё, Скорпион. Мне надоело быть эхом.
Скорпион молчит. Долго. Я успеваю замёрзнуть, а Ирина — дважды выругаться.
— Мальчишка, — произносит он наконец, и ярости в голосе уже нет. — Ты понимаешь, что я могу с тобой сделать?
— Достал пугать, — фыркаю. — Ты ничего мне не сделаешь. Иначе отправишься вслед за Сольпугой.
— И тебе не страшно?