Сопляк нагло усмехается, но сейчас граф пытается понять — получится ли вытянуть хоть что-то из пепла.
— Дом милосердия будет замечательный, — говорит мальчишка и пятится к порталу, держа за руку свою мачеху. — Правда, в подвале у вас беспорядок. Я прибрался немного.
Наглец машет рукой и уходит, а Пересмешников так и стоит, не в силах пошевелиться.
Никольский молчит, мнётся, теребит халат, начинает говорить, что он не мог, что граф давил, что было велено не мешать. Он — всего лишь главврач, а не бандит, он не мог остановить Скорпионова.
— Георгий Станиславович, — перебивает Пересмешников. — Скажите. Вы знаете, что здесь было?
— Г-где?
— Здесь. На этом месте. До лечебницы.
— Пустырь… развалины какие-то…
— Храм, — рычит Пересмешников. — Здесь стоял храм Сольпуги.
Никольский поджимает губы, чует, что пахнет жареным.
— И знаете, доктор, что самое смешное? — Пересмешников впервые поворачивает голову. — Вы столько лет брали у меня деньги и ни разу не спросили себя: почему для этой работы из всех заведений империи выбрали ваш сарай в предгорьях? Почему привезли именно её?
— Мне не докладывали…
— Потому что она Сольпугина, идиот! На земле своей богини она отзывалась так, как не отозвалась бы нигде. Вот почему всё сработало. Вот почему у нас вообще хоть что-то получилось. И почему только её проект в итоге и остался рабочим!
Анатолий Гаврилович резко разворачивается и уходит наверх.
— Молитесь, доктор, — говорит он не оборачиваясь. — Недолго вам быть главным врачом.
Из портала мы выходим прямо в большой зал поместья, и я едва не ломаю ногу о коробки.
Их много. Очень много. Стоят штабелями до половины окон, часть свалена криво — видно, что мы закидывали их впопыхах. Между ними ходит Родион Евграфович и внимательно рассматривает.
— Ваше сиятельство, позволите вопрос?
— Валяй.
— Куда мне это девать?
— В подвал, опись составишь сам, никого не подпускай, кроме Ольги, — говорю и оглядываю зал. — И, Евграфыч, там тридцать четыре тома в серых обложках. Их сразу мне в кабинет и под замок.
— Будет исполнено, — отвечает он. — Позволите второй?
— Валяй.
— Дом милосердия мы всё-таки покупаем?
— Покупаем, — киваю. — И как можно быстрее. Земля моя по крови, и я хочу её обратно.
Ирина за моей спиной садится на пол.
— Всё, — хрипит. — Больше не могу. Граф, если попросите ещё один портал, я вас укушу.
Присаживаюсь рядом на корточки.
— Ириш. Посмотри на меня.
Она поднимает мокрое лицо.