Подхожу и спихиваю самые важные связки, а потом пинаю остальные ящики и подтаскиваю связки — сбрасываю всё без разбора. Дома у меня будет масса времени, чтобы изучить эти документы.
Ольга сидит на одном из ящиков и командует — по её мнению, серые тома надо было отправлять не так, а положить аккуратно, и вообще я всё делаю неправильно. Пусть командует, я только рад, что ей стало легче.
Последние коробки уходят, когда сверху уже кто-то бежит по коридору.
— Всё, уходим. Оленька, вперёд!
Она шагает, но прямо перед порталом оборачивается:
— А зачем ты сжёг святилище?
— Я его не сжёг, — удивляюсь.
— Пока не сжёг, — уточняет она и уходит.
Думаю всего секунду. Она права. Не стоит оставлять такой подарок в виде святилища нашей богини непонятно кому.
Надеваю кольцо Сольпуги, поднимаю руку — и выпускаю в круглый зал пламя. Оно охватывает святилище, слизывает знаки со стен. Через десять секунд изучать там нечего. Ни резьбы, ни алтаря, ни следа нашего присутствия.
Ирина держит портал одной рукой в двух шагах от плиты, и её уже качает. Беру растерянную Алису за руку и хочу войти в портал, но в развалины вбегают двое.
Первый — Никольский. Глаза на выкате, он явно не знал, что у него под носом настоящее сокровище. Хотя, может и знал, и лишь прикидывался. Разберёмся.
А вот второй удивляет— сухой, высокий, в отличном пальто, седая причёска уложена волосок к волоску. Он останавливается как вкопанный.
Смотрим друг на друга через выжженный зал.
— Анатолий Гаврилович! — говорю радостно. — Вот так встреча. А я тут, знаете, инвестирую.
Он не отвечает. Смотрит мимо меня — на разобранный завал и чёрный проём, из которого тянет дымом.
— Дом милосердия будет замечательный, — продолжаю, отступая к порталу. — Правда, в подвале у вас беспорядок. Я прибрался немного.
И, уже входя, машу ему ручкой.
Лечебница. Двор, за пару минут до этого.
Анатолий Гаврилович Пересмешников стоит посреди руин и не двигается.
Он чувствует магию. Так гудит воздух там, где только что было очень много силы, и она резко испарилась. Кто-то проводил ритуал.
Пересмешников отбирает у Никольского фонарь и толкает врача вниз.
— Нет времени ждать подмоги! Если мальчишка получит документы… — рычит граф.
— Не надо было их здесь оставлять, — бубнит Никольский.
— Топай, — подгоняет Пересмешников и ускоряется сам.
Но чем ближе к подвалу, тем медленнее он идёт, а на последних шагах замедляется совсем.
Стеллажи стоят пустые. Все. Ни ящика, ни папки, даже обрывка бечёвки не осталось. Только пыльные полосы на дереве, там, где всё находилось.
И дальняя секция тоже пуста, а в нос бьёт запах гари.
Пересмешников смотрит вглубь коридора и видит графа Скорпионова. Этот мальчишка смог открыть эту дверь. Нашёл способ, и уже забрал бумаги.
— Анатолий Гаврилович! Вот так встреча. А я тут, знаете, инвестирую.