Пересмешников А. Г.
Стою и смотрю на эту подпись.
Вот тебе и дом милосердия, Всеволод Алексеевич. Пришёл будить богиню, а вскрыл чужой сейф.
— Граф? — Ирина заглядывает через плечо. — Что там?
— То, за что мне пятки целовать будут, — усмехаюсь и закрываю папку. — Ир, твой портал теперь нужен вдвойне. Мы уйдём отсюда не одни. Это всё надо забрать домой и срочно.
— Тут же тонны бумаг!
— Значит, придётся держать портал долго.
Иду вдоль стеллажей, читая бирки. «Портовые отправления». «Переписка. Особая». «Векселя».
А у дальней стены — отдельная секция. Отодвинута от прочего, стоит особняком. Тридцать четыре тома в серых обложках, перевязанные бечёвкой в четыре связки. На каждом корешке одно и то же слово.
Ольга подходит, поднимает макр и читает вслух:
— «Василиса».
Молчим все четверо.
Потом за спиной раздаётся звук, будто кто-то поперхнулся.
Оборачиваюсь. Алиса смотрит на серые корешки, и лицо у неё делается пустым.
— Эй-е-ей, — ловлю её под локоть. — Смотри на меня и просто дыши. Скоро всё закончится.
— Мне плохо, — говорит она. — Давай закончим с этим быстрее. Я хочу всё вспомнить.
— Знаю.
Развязываю бечёвку, открываю первый том.
Таблицы. Даты, столбцы. «Субъект В. Н.» Дозировки, время воздействия, продолжительность. Пометки: «реакция слабая», «реакция отсутствует», «реакция острая, купировано». Записи о сне, даре, обострениях. Отдельная графа — «отклик на воздействия».
Читаю по диагонали, но и этого хватает, чтобы понять, что это полный архив проекта «Василиса».
Закрываю том. Аккуратно, потому что руки просят другого — швырнуть и спалить тут всё дотла вместе с этими хреновыми экспериментаторами. Но мы здесь за другим.
— Разбираться будем дома, — говорю.
— Может, всё-таки… — начинает Ирина.
— Ириш. Портал. Быстро.
Коридор за архивом тянется ещё шагов тридцать и упирается в стену. Гладкую, из тёмного камня, без швов и проёмов. На ней резьба: круг, в круге — восемь ног и вытянутое тело. А маленькое отверстие в центре. Как раз под перстень.
— Ну наконец-то!
Вставляю и проворачиваю, полагаю, никто не знал как открыть эту дверь. Или знал, но кольца не было в любом случае.
Хотя Пересмешников искал его в тени моей усадьбы на Изнанке… Но не нашёл. Кольцо теперь у меня.
Стена рассыпается пылью, за двести лет ей никто не пользовался, и она, похоже, решила попросту развалиться. Вероятно, магии только на поддержание замка и хватало.
За ней темнота. Захожу первым.