— Солнышко, отойди на два шага. И что бы ни увидела — стой. Это не настоящее, это память.
Ольга отходит, но руку мою не отпускает. Сдвигаю стрелку. Двести лет назад. Книжник сказал, что тогда здесь ещё был храм.
Стены вокруг делаются выше. Мусора на полу нет, вместо него утоптанная земля.
И по двору идут люди. Шестеро, в длинных фартуках поверх сюртуков, двое в форменных шинелях. Несут ящики. Деревянные, обвязанные верёвкой, и какие-то свёртки. Идут молча, деловито.
Один поворачивает голову, и я вижу лицо — молодое, скучающее. Смотрит сквозь меня, потому что меня для него нет.
— Сева, — шепчет Ольга. — Кто это?
— Понятия не имею.
Они доходят до северной стены, у которой я стою. Один из них наклоняется, отбрасывает своего рода люк, а под ним оказывается проём в полу.
Двое с ящиками спускаются. Остальные ждут.
Я стою и запоминаю. Три шага от угла. Полтора от выступа кладки. Метр на полтора.
Отпускаю стрелку.
Мир возвращается со звоном, будто мне дали подзатыльник. Шатаюсь. Видать, на двести лет мотануть — это далековато. Но оно того стоило. Ольга вцепляется в меня двумя руками.
— Сева!
— Порядок. Главное, я увидел вход, — говорю и указываю пальцем. — Здесь. Три шага от угла.
Завал разбираю минут двадцать.
Ирина отвлекается, приходит помогать, и вдвоём мы вытаскиваем наверх штук сорок камней. Ольгу не подпускаю, она стоит и командует: камни надо складывать аккуратнее, спину я держу неправильно, и вообще, если бы я взял Олега с десятком гвардейцев, мы бы уже пили чай.
Права, конечно. Но десяток гвардейцев — это десяток свидетелей, а я пока не готов явить мать миру. Кто знает, какие уроды за ней ещё охотятся.
Под камнями оказывается плита. Обработанная, с ровным краем и железным кольцом, вросшим в камень. Она идёт с таким скрежетом, что у меня сводит зубы. Из-под неё тянет холодом, что не удивительно — огонь Сольпуги больше не горит.
Бросаю вниз светящийся макр. Он катится, подскакивая, и останавливается шагах в пятнадцати, освещая узкий коридор с кирпичным сводом.
— Ну. Дамы, кто первый?
— Ты, — отвечают все три, и мы смеёмся.
Что же, они правы. Я пойду первым. Коридор уходит вниз под уклоном, и метров через двадцать я упираюсь в стену. Но быстро понимаю, что это ящики.
Поднимаю макр выше.
Коридор расширяется в помещение размером с приличную залу. Но всё забито. Стеллажи вдоль стен, коробки, связки папок, перевязанные бечёвкой.
— Мамочки, — тихо говорит Ирина, вошедшая следом. — Это что?
— Отличный вопрос.
Подхожу к первому стеллажу. На торце бирка: «К2.195882. Отвод. ЮБК. Копии».
Снимаю верхнюю папку.
Договор купли-продажи участка под этой самой психушкой. Продавец — барон, фамилию которого я не знаю. Покупатель — торговое товарищество одного известного графа.
А внизу последней страницы — заверение. И подпись.