Ольга перестаёт жевать.
— Сева, — очень ровно произносит она. — Ты привёз нас в психушку.
— Привёз.
— Ты привёз беременную жену, свою ма… мачеху и Ирину в психушку.
— И бутерброды с собой взял, — напоминаю.
Ирина фыркает. Алиса испуганно жмётся к окну и разглядывает решётки на окнах дальнего корпуса.
— Всеволод, — Ольга разворачивается ко мне всем корпусом, насколько позволяет живот. — Я тебя очень люблю. Но если ты сейчас же не объяснишь…
— Объясню, — говорю. — Через полчаса. Дай мне сначала поговорить с одним человеком. И, дамы, — оглядываю всех троих, — что бы я ни говорил, соглашайтесь и делайте умные лица. Особенно ты, солнышко. У тебя лучше всех получается.
Из машины выходим уже в другом настроении. Я хоть немного, но разрядил обстановку.
Главный врач выбегает нам навстречу через две минуты после того как охранник у ворот увидел герб на дверце автомобиля. Лоб в испарине, хотя на улице от силы плюс восемь. Никольский кланяется чуть ли не в пояс.
— Ваше сиятельство! Какая честь! Нас не предупредили, я бы подготовил… Чем обязаны?
— Здравствуйте, Георгий Станиславович, — отвечаю спокойно и пожимаю протянутую руку. — Простите за внезапность. Дело в том, что мы приехали посмотреть.
— П-посмотреть? Что посмотреть?
Киваю и обвожу рукой двор.
— Позвольте представить: моя супруга, графиня Ольга Дмитриевна. Мои родственница и помощница. Дамы взяли на себя благотворительную часть дел рода, и я, признаться, в этом вопросе им подчиняюсь.
Ольга, надо отдать ей должное, не моргнув глазом делает такое лицо, будто занимается благотворительностью с рождения. Царственно кивает.
— Мы рассматриваем вашу лечебницу как объект вложения, — продолжаю. — И, возможно, приобретения.
Главврач бледнеет, потом краснеет.
— Приобретения?..
— Именно. Заведение казённое, содержится скверно — старый корпус до сих пор не восстановлен, а ведь прошло уже много лет. Полагаю, средств не хватает даже на нормальное бельё.
— Не хватает, — быстро соглашается он, хотя нутро моё так и орёт, что это наглая ложь. — Категорически не хватает, ваше сиятельство. Мы уже третий год пишем прошения…
— Вот и я о том же.
Иду вперёд, вынуждая его семенить рядом.
— Род Скорпионовых рассматривает возможность выкупить заведение целиком, со всеми постройками и землёй. И организовать здесь дом милосердия. Сами понимаете, для нашего рода эта земля многое значит. А с нормальным содержанием и приличным жалованьем персоналу, с ремонтом и новым оборудованием дела пойдут в гору.
— Ваше сиятельство… это же… — Никольский оглядывается на свои корпуса. — Это было бы спасением. У меня сорок восемь коек, а лежат восемьдесят человек. Санитары уходят, потому что им платят меньше, чем грузчикам в порту.
— Поэтому я и приехал, — говорю и хлопаю его по плечу. — Но, сами понимаете, прежде чем вкладывать такие деньги, надо всё осмотреть. Здания, землю, состояние построек. Дамы посмотрят, как здесь можно всё устроить по-человечески, а я — во что мне это обойдётся.
— Разумеется! Разумеется, ваше сиятельство! Я лично проведу!
— Не стоит, у вас, уверен, полно дел, а я тут уже бывал. Собственно, поэтому и задумался именно о вашем заведении.
Никольский на секунду запинается.
— А-а, это… Может, вам санитара выделить для охраны?