- Вы сказали: попытки приблизиться к преподавателям. В приказе говорится о попытке соблазнения представителя преподавательского состава. Назовите его.
В зале кто-то снова зашептался, но шёпот быстро умер. Все знали, кого подразумевают. Конечно, знали. Весь этот спектакль был построен на прежней влюблённости Лианы в ректора. На её письмах, её смущении, её глупом фан-клубе. Обвинение было грязным именно потому, что все могли поверить: да, эта девчонка мечтала о нём, значит, могла и перейти черту. Только вот между мечтой и преступлением лежала пропасть, которую удобно засыпали смехом.
Орн молчал.
Я повернулась к Каэлю. Медленно. С усилием.
- Это были вы, ваша светлость?
Вопрос упал в зал как нож.
Я видела, как несколько студентов буквально замерли с открытыми ртами. Эвелина смотрела на меня так, будто я только что плюнула на имперскую корону. Магистр Лиор перестала лечить на долю секунды, а потом продолжила, но уже с ещё более напряжённым лицом. Ректор не изменился. Почти. Только в скулах появилась жёсткость.
- Нет, - сказал он.
Всего одно слово. Но произнёс он его так, что даже самые жадные до сплетен, кажется, не решились бы усомниться. Не потому, что он оправдывался. Потому что он ставил точку.
Я кивнула.
- Тогда прошу внести в протокол: обвинение сформулировано без указания пострадавшей стороны. Если это не вы, ваша светлость, а другой преподаватель, пусть его имя будет названо. Если имени нет, то обвинение является слухом, внесённым в официальный приказ.
Магистр Орн побагровел.
- Вы не имеете права диктовать комиссии-
- А комиссия имеет право клеймить меня словом «позор» на основании слуха?
Я уже плохо понимала, где заканчивается хладнокровие и начинается безумие. Возможно, я слишком далеко зашла. Возможно, это тело действительно получило удар по голове, и поэтому инстинкт самосохранения работал с перебоями. Но за спиной стояли сотни людей, которые ждали моих слёз, а передо мной - мужчина с властью, способной раздавить меня одним приказом. Если я сейчас замолчу, всё вернётся на их рельсы. Они снова поведут меня туда, куда уже вели прежнюю Лиану: в стыд, в изоляцию, в исчезновение.
И ещё. Где-то глубоко, под моим собственным гневом, была её боль. Не память, не голос, не призрак - просто след. Девочка, которой никто не поверил. Девочка, чью любовь превратили в доказательство разврата. Девочка, которую, возможно, убили, а теперь собирались добить посмертно, оставив вместо имени одно слово на форме.
Нет. Не сегодня.
Каэль повернулся к Орну.
- В протокол будет внесено, что обвиняемая не была допрошена до оглашения предварительного приказа. Также будет внесено заключение магистра Лиор о травмах, следах удерживающих чар и возможном применении сонного состава. Пункт о попытке соблазнения преподавателя из приказа временно изымается до появления конкретного заявления пострадавшей стороны.
Орн побледнел уже по-настоящему.
- Ваша светлость, это может быть воспринято как сомнение в работе дисциплинарной комиссии.
- Это и есть сомнение, магистр Орн.
Я услышала, как Эвелина резко втянула воздух. Для неё, для всех них, это, вероятно, было немыслимо. Ректор не оправдал позорницу, нет. Не встал на мою сторону полностью. Не отменил приказ. Но он публично признал трещину в решении комиссии. А в мире, где честь и форма значили так много, иногда трещина была страшнее открытого удара.
Каэль снова посмотрел на меня.
- Кадетка Вейр, до завершения дополнительной проверки вы остаётесь временно отстранены от занятий и допуска к ритуальным залам. Однако вы будете переведены не в изолятор, а в лекарское крыло. Ваши вещи будут опечатаны в вашем присутствии или в присутствии назначенного защитника из числа преподавателей. Допрос будет проведён после заключения лекаря. До этого момента вам запрещено покидать лекарское крыло без сопровождения.
Я усмехнулась. На этот раз осторожнее.
- Как заботливо звучит клетка, когда её произносят красивым голосом.
Зал снова замер. Ректор наклонил голову чуть набок. В его глазах мелькнуло что-то почти опасно-живое.
- Предпочитаете изолятор?
- Предпочитаю законность. Но я понимаю, что в первый день знакомства требовать слишком многого невежливо.