Позорница ректора академии драконьей крови: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Да как она смеет, - прошипела девушка справа.

Я повернула голову на голос. В первом ряду сидела блондинка с идеальной осанкой, в форме, которая отличалась от моей так же, как дворцовая шпага отличается от кухонного ножа. Белокурые волосы были уложены в гладкую корону, на тонкой шее блестел алый камень, а на рукаве горел золотой знак дракона. Красивая. Очень. Из тех красавиц, которые с детства знают, что мир должен расступаться перед ними сам. В чужой памяти вспыхнуло имя: Эвелина Роан. Леди Эвелина. Наследница алого дома. Та, чей смех Лиана слышала чаще, чем собственное имя.

При виде неё в животе у меня сжался холодный ком чужого ужаса. Не моего. Лианиного. Тело помнило эту девушку слишком хорошо: её пальцы в волосах, её каблук на рассыпанных книгах, её голос: «Ну что ты, Вейр, мы же помогаем тебе понять твоё место». Я медленно выдохнула, отделяя себя от чужого страха. Хорошо. Запомним.

- Смею, леди Роан, - сказала я, хотя не была уверена, стоило ли называть её по имени. - Удивительно, правда? Иногда даже позорницы приходят в сознание раньше, чем их успевают похоронить под чужими показаниями.

Её лицо застыло. В зале прошёл короткий, опасный шорох. Я поняла, что ударила по кому-то слишком высокому. Но отступать было поздно.

- Достаточно, - сказал ректор.

Одного слова хватило, чтобы все снова замолчали. Он спустился с возвышения. Медленно. Не потому, что тянул время, а потому, что каждый его шаг и так принадлежал ему. Каблуки чёрных сапог глухо стучали по камню. Люди расступались взглядами, дыханием, самой тишиной. Когда он подошёл ближе, я почувствовала странное давление, будто воздух вокруг стал тяжелее. От него пахло морозом, дымом и чем-то металлическим - грозой, кровью или холодным оружием. Я сидела на полу и вынуждена была смотреть вверх, что само по себе было мерзко, но подняться на ноги я бы сейчас не смогла, даже если бы от этого зависела моя гордость.

Каэль остановился в нескольких шагах от меня.

- Кадетка Вейр, - сказал он негромко, - вы, вероятно, плохо понимаете своё положение.

- Вероятно, - согласилась я. - Потому что мне его пока никто не объяснил. Мне его только выжгли на форме.

Его взгляд опустился к слову на моей груди. На долю секунды в его лице что-то изменилось. Так быстро, что я могла бы принять это за игру света. Но я уже слишком внимательно смотрела. Он не знал? Или не приказывал? Или просто не ожидал, что клеймо будет настолько явным? Хорошо. Ещё один кусок в эту мерзкую мозаику.

- Клеймо позора, - произнёс магистр Орн за его спиной, явно решив вернуть себе контроль, - является допустимой временной дисциплинарной мерой в случаях, когда проступок кадета наносит ущерб чести академии.

- Замечательно, - сказала я. - Тогда прошу внести в протокол: до допроса, до лекарского осмотра и до подтверждения обвинений ко мне была применена дисциплинарная мера, публично маркирующая меня виновной. Это может быть полезно, если в вашей академии всё-таки существует разница между расследованием и казнью.

На этот раз зал не просто замолчал. Он будто втянул когти. Я почувствовала, как меня ненавидят. Не все одинаково, но почти все. Для них я нарушила не правило - порядок мира. Низшая не должна говорить языком закона. Униженная не должна называть унижение процедурным нарушением. Жертва не должна так спокойно перечислять следы на собственном теле, превращая их из повода для стыда в обвинение.

Ректор смотрел на меня долго. Слишком долго. Серые глаза не выдавали почти ничего, и всё же я ощутила: он пересчитывает меня заново. Не Лиану, которая писала письма и краснела от его имени. Не глупую девочку, которую можно было стыдить одним взглядом. Кого-то другого. Неизвестного. Непонятного. Потенциально неудобного.

- Вы утверждаете, что не помните произошедшего? - спросил он наконец.

Я могла бы солгать. Сказать, что помню всё, и начать импровизировать. Но в мире, где, кажется, существовала магия, ложь могла стоить слишком дорого. К тому же незнание иногда полезнее притворной осведомлённости.

- Я утверждаю, что пришла в себя несколько минут назад на полу этого зала, - ответила я. - У меня болит голова, горло, запястья, рёбра и ещё несколько мест, которые я не намерена перечислять перед вашей воспитанной аудиторией. Последнее, что я ясно понимаю: мне предъявляют обвинения, но до сих пор никто не задал мне ни одного вопроса по существу. Это странно для расследования. Хотя вполне обычно для показательной расправы.

Эвелина резко поднялась.

- Ваше светлость, это уже неслыханная дерзость! Эта девчонка оскорбляет академию, комиссию и вас лично. Её место не здесь, а в изоляционной камере, пока она не вспомнит, с кем говорит.

Вот оно. «Девчонка». «Её место». «Пока не вспомнит». Тело снова дрогнуло от старого страха, но я вцепилась пальцами в край порванной юбки и заставила себя не опускать взгляд. Воспоминания Лианы шевелились, как потревоженные змеи: Эвелина у лестницы, Эвелина в умывальной, Эвелина, улыбаясь, говорит: «Не плачь, Вейр, а то ректор увидит, какая ты некрасивая». И прежняя Лиана плакала. Конечно, плакала. Ей было семнадцать? Восемнадцать? Она была одна среди тех, кто с рождения учился владеть силой, именем, деньгами и чужим страхом. Она хотела, чтобы её приняли, а они сделали из этого нож.

Я посмотрела на Эвелину и почувствовала не ненависть даже. Что-то холоднее.

- Благодарю за совет, леди Роан, - сказала я. - Но если вы так уверены в моём месте, возможно, вам будет нетрудно объяснить комиссии, почему вы так нервничаете из-за просьбы об обычном лекарском осмотре.

Её губы побелели.

- Я не нервничаю.

- Тогда сядьте. Вы мешаете ректору думать.

Несколько человек ахнули. Кто-то, кажется, поперхнулся. А я внезапно поняла, что сказала это слишком естественно. Как женщина, уставшая от чужих истерик на совещаниях. Не как семнадцатилетняя затравленная кадетка. Ошибка? Возможно. Но ошибка уже сделана.

Эвелина медленно села. Не потому, что подчинилась мне, конечно. Потому что Каэль даже не повернул головы в её сторону, не поддержал её возмущение, не отдал приказ заткнуть мне рот. И это было для неё хуже любого замечания.

Ректор присел передо мной на одно колено.

Зал снова ожил - не звуками, а резким общим напряжением. Высокородный дракон, ректор Академии драконьей крови, не должен был опускаться перед позорницей даже так, чисто практически, чтобы осмотреть её лицо. Но он сделал именно это. Теперь его глаза оказались почти на уровне моих, и близость ударила неожиданно сильно. Не романтически. Опасно. Чужое тело отреагировало раньше меня: сердце сорвалось, дыхание стало мелким, в памяти вспыхнули сотни постыдных, нежных, восторженных мелочей. Как Лиана видела его издалека. Как прятала листок с его портретом. Как мечтала, что однажды он назовёт её по имени не холодно, а тепло. Бедная девочка. Бедная, глупая, одинокая девочка, которую кто-то убил её собственной мечтой.