Люсиль.
Я бросаюсь к перилам и смотрю, мутным взглядом, вниз, где она и Орен стоят рядом с машиной, отчаянно размахивая руками.
— Лови!
Я едва успеваю среагировать, когда Орен бросает мне что-то снизу. Я задыхаюсь, когда оно почти выскальзывает из рук, затем сжимаю, как железо, прижимая к груди. Когда я смотрю вниз, моё сердце ревёт.
Это тонкий металлический контейнер со словом «осторожно» и символом биологической опасности на боку.
Мои руки дрожат, когда я срываю крышку, дыхание перехватывает, когда я вижу шприц внутри.
— РОЗА!
Мои глаза отрываются от шприца к Люсиль внизу, которая кричит что-то, чего я не слышу за барабанным стуком дождя, теперь более сильного.
— ЧТО?!
Она изображает колющее движение в шею. Адреналин взрывается во мне, я разворачиваюсь и падаю на колени рядом с Оливером.
— Я вылечу тебя...
Он стонет от боли и едва шевелится, когда я вонзаю шприц в его шею и нажимаю на поршень. Я убеждаюсь, что каждая капля жидкости вошла, прежде чем вытащить иглу, отбросить её и снова упасть на его грудь, мои руки крепко обнимают его неподвижное тело.
— Останься со мной... Останься со мной...
Гром грохочет над головой. Дождь льёт, как холодные слёзы, когда я держу его и рыдаю в его грудь.
Пожалуйста, не уходи.
Глава 42
Оказывается, меня, чёрт возьми, трудно убить. Даже несмотря на то, что что-то — будь то судьба, карма или высшая сила, или просто хаотичная природа самой жизни — подошло чертовски близко к тому, чтобы завершить это дело.
Сначала я думал, что мёртв. Когда я открыл глаза и увидел белый, светящийся свет?
Да, несмотря на то, что я всегда был нерелигиозен, был момент, когда я был почти уверен, что ангел-мститель сейчас засунет мне моё безверие в задницу. А затем действительно появился ангел.
Только он был не мстительным.
И этого я знал.
У этого были большие голубые глаза, длинные каштановые волосы и улыбка, озарявшая весь мой мир.
Этот ангел также обнял меня так крепко, что больно было везде. Но это не помешало мне обнять её в ответ, достаточно крепко, чтобы никогда не отпускать.
— Говорила же, я вылечу тебя.
Роза была у моей постели с тех пор, как я очнулся, несмотря на правила посещений.
А медсёстры здесь, блять, звери в соблюдении правил.
Но она не сдвинулась. Она не уходила, до такой степени, что они буквально привели охранников с наручниками и грёбаным перцовым баллончиком, готовых наброситься на неё. Тогда я зарычал, чтобы все заткнулись, и пообещал сделать восьмизначное пожертвование больнице, если они просто отстанут и позволят ей остаться.
Она осталась.