Если моя мысленная карта дома верна — а я молюсь сильнее, чем когда-либо в жизни, чтобы это было так — это выводит его на его собственный балкон.
Пожалуйста, пусть я буду права. Пожалуйста, только не ошибиться.
Слёзы заливают моё лицо, рыдание вырывается из горла, когда я бросаюсь по коридору западного крыла.
Ты не можешь умереть.
Я влетаю в двери его спальни, пульс грохочет в ушах, когда я бросаюсь через комнату к балкону.
Я была права.
Оливер лежит там на спине, его лицо искажено. Но его грудь вздымается и опускается, мелко.
— ОЛИВЕР!
Я бегу к нему, слёзы текут по лицу, когда я падаю рядом с ним.
— Роза...
— Не говори, береги силы, — выдавливаю я, дрожа, когда мой взгляд и кончики пальцев лихорадочно скользят по нему, ища явные раны.
— Роза...
— Пожалуйста, просто не говори, — рыдаю я, мои глаза затуманены слезами, когда я глубоко смотрю в его глаза.
— Ты в порядке! — выпаливаю я, больше себе, чем ему. Потому что Оливер не выглядит в порядке.
Совсем нет.
Но я изо всех сил улыбаюсь сквозь разрывающую боль в сердце и слёзы, заливающие лицо, убирая прядь его волос с лица.
— Ты в порядке! Всё будет хорошо! — задыхаюсь я, дыхание срывается. — Мы можем всё исправить...
— Роза...
Он морщится, когда его рука поднимается, чтобы сжать моё лицо.
— Пожалуйста, просто лежи смирно...
— Это не исправить, Роза.
Я снова оглядываю его, хмурясь.
— Где болит? Спина? Шея? Оливер, ты можешь пошевелить пальцами ног...
— Дело не в этом. — Его глаза закрываются, боль пронзает лицо, когда он стискивает зубы. Когда он снова открывает их, глаза, смотрящие в мои, — всецело он — не монстр.
— Эта... штука внутри меня...
— Тебе нужно лекарство...
— Для лекарства слишком поздно.
Я качаю головой, слёзы падают на его грудь.
— Нет, не поздно, — шиплю я. — Пожалуйста, позволь мне просто...
— Эта болезнь смертельна, Роза.