Теперь, два дня спустя, мне наконец разрешают принимать посетителей, и я сижу в своей больничной кровати, как инвалид, когда мой первый гость стучит и заглядывает за дверь.
Ухмылка расползается по моему лицу, когда Люсиль разражается слезами и бросается ко мне.
— Боже мой, ты ужасно выглядишь, Оливер.
— Это мои волосы?
— Ах, возможно, в этом дело.
Да, возможно, в этом. Или сломанные рёбра, растянутое плечо, растянутая лодыжка, разбитое лицо, трещина в черепе и полдюжины зашитых порезов от оконного стекла по всему телу. Или капельницы, вливающие в меня жидкости и почечные препараты, поскольку то, что доктор Рид сварил в рекордные сроки, имеет потенциальный побочный эффект — отказ почек, так что это весело.
Но оно сработало.
Лекарство сработало.
Тьма, тянущаяся из бездны, чтобы утащить меня вниз, исчезла. Монстр, правивший моей жизнью из тени большую часть моего времени на земле, ускользнул и исчез.
Должен сказать, это странно... не чувствовать его.
Тихо.
Я ухмыляюсь Люсиль: — Тоже рад тебя видеть.
— Мы думали, что потеряли тебя, — выдавливает она, крепко обнимая меня, от чего я буквально взрываюсь от боли. Но к чёрту.
— Только подумай. Ты была так близко к тому пентхаусу на Пятой авеню.
Они с Розой обе хмурятся на мой чёрный юмор.
— Это не смешно, — упрекает Люсиль.
— Это отчасти смешно.
— Даже не капельки, — бормочет Роза, тыкая меня в плечо.
— Эй, осторожнее. Я ранен, помнишь?
Она ухмыляется, закатывая глаза. Медленно моя улыбка исчезает, когда я снова поворачиваюсь к Люсиль.
— А Вентворт?
Он жив, мне сказали это. Но это всё, что я слышал за два дня.
— Он очень удачливый ублюдок, — цокает Люсиль. — Врачи говорят, пуля прошла прямо через его бок. Не задела ничего, что могла бы.
Воздух, который я держал, вырывается из меня.
— О, слава богу! — выпаливает Роза.
— Это удача.
— Ну, моя бедная плита не так удачлива. Пуля прошла прямо через Вентворта и врезалась в цифровой дисплей, который я так люблю.
Я ухмыляюсь: — Тебе всё равно нужна замена.
— Я возьму ту же модель, пожалуйста.
— Сделано.