Она напрягается.
— Мы поженились из мести. Она злилась на Пола за то, что он бросил её и двух маленьких детей — твоих сводных сестёр. Я злился на Ванессу за то, что она бросила нашего сына. — Я хмурюсь. — Был также элемент соперничества между мной и моим старым другом Ноэлем...
Я медленно выдыхаю.
— Неважно. Суть в том, что мы поженились, чтобы дать некоторую стабильность жизни нашим детям и потому что она хотела разозлить Пола. Мы спали в разных комнатах. Я буквально ни разу не прикасался к ней.
Роза всё ещё в основном отвернулась от меня. Но я вижу, как её губы растягиваются в лёгкой улыбке.
— Что касается Ванессы...
— Мне не нужно слышать о...
— Нужно. Мы с Ванессой поженились, когда нам обоим было восемнадцать. Потому что наши семьи хотели этого. Господи, её отец и мой собирались вместе делать бизнес. Это было средневековое грёбаное соглашение. И зачатие Джейкоба было буквально последним разом, когда мы были вместе физически. Это было более двадцати лет назад.
Роза ничего не говорит. Но когда я провожу рукой по её голому бедру, она вздрагивает и выдыхает дрожащее, горячее дыхание.
— Всё ещё ревнуешь?
— Возможно, — надувается она.
— Это ужасно привлекательно, знаешь.
Она полуоборачивается ко мне, её лицо красное, она закатывает глаза.
— Да, конечно. Я уверена, что неуверенная маленькая девочка, ревнующая к твоим бывшим жёнам, супер сексуальна...
— Ревность не означает неуверенность. Это означает, что ты злишься, что кто-то ещё прикоснулся к тому, что по праву твоё.
Она закусывает губу, её глаза впиваются в мои.
— Роза, если бы ты рассказала мне о мужчине из своего прошлого, я бы бесился от ревности, — густо рычу я. — Не потому, что я неуверен. А потому, что он прикасался к тому, что моё и только моё.
Она вздрагивает, когда моя рука скользит по её гладкой коже, и её глаза расширяются.
— Это моё, — бормочу я, сжимая её задницу, прежде чем моя рука скользит выше по её бедру и рёбрам. — И это моё.
Я сжимаю её грудь, пальцы сжимают и катают сосок, заставляя её дыхание перехватывать. Я дразню ниже, и ещё ниже, чувствуя, как её живот втягивается под моим прикосновением.
— И это, — хриплю я, сжимая её киску, — это. Блять. Моё.
Мой член быстро твердеет до стали. И когда я провожу пальцем по её складкам и чувствую влажную росу, внутри меня что-то щёлкает.
Что-то голодное.
Одним движением я перекатываюсь на неё, слыша её всхлип, когда грубо прижимаю её лицом вниз к кровати. Моё колено раздвигает её ноги, и Роза стонет, когда я вонзаю два пальца глубоко в её скользкую, жадную маленькую киску.
— И похоже, ревность делает тебя мокрой, — тёмно бормочу я.
Она вздрагивает, тяжело дыша, когда её бёдра приподнимаются навстречу моим пальцам.
— Возможно, моё прошлое не такое, как ты себе представляла. Может быть, я совсем не такой, каким ты представляла меня в детстве, когда мечтала о принце на белом коне, который примчится и увезет тебя, — рычу я ей в ухо.
Роза стонет, когда мои колени раздвигаются по обе стороны от её бёдер, и я опускаю набухшую головку своего члена, чтобы дразнить её складки.
— Я... — она вздыхает, когда мои пальцы выходят из неё, и мой член скользит между её складок, замирая у входа. — Я... я не знаю, что я представляла...
— Каждая маленькая девочка мечтает о прекрасном принце.