О Боже.
На спине его рубашки огромная рваная рана, всё плечо пропитано ржавой, засыхающей кровью.
Я сглатываю, чувствуя, как пульс гудит в ушах.
Ему нужен врач. Срочно.
Его телефон всё ещё прикреплён к держателю на панели перед нами, GPS открыт на маршрут к его дому.
Мои глаза падают на его ремень безопасности. На дверь рядом с ним, на тёмную пустую дорогу вокруг. Внедорожник с полным баком, согласно индикатору, и GPS, который может отвести меня куда угодно...
Я полностью замираю.
Это было бы так просто.
И на одну ужасную секунду я прокручиваю, как это могло бы произойти. Я представляю, как расстёгиваю ремень, протягиваю руку и отпираю водительскую дверь, позволяя опасному, возможно, сумасшедшему мужчине, который держал меня взаперти две недели, целовал меня, прижимался губами к моим бёдрам, заставляя кричать от удовольствия, который вторгся в каждую мою мысль, просто выскользнуть и упасть в тени.
Я представляю, как сажусь за руль, тихо уезжаю, нахожу отца и исчезаю подальше от всего этого.
Это было бы так просто.
Но когда я плотно закрываю глаза и снова думаю об этом, я чувствую только ужас и ненависть к себе.
Я открываю дверь и выхожу, оббегая машину к водительской стороне. Оливер стонет, когда я наклоняюсь над ним и отстёгиваю его ремень безопасности.
— Что... Роза...
Я стискиваю зубы, используя все силы, чтобы перетащить его массивное тело через разделитель на пассажирское сиденье. Он падает почти безжизненно, всё ещё тревожно пепельно-серый, и мой пульс учащается.
Он потерял много крови.
Я должна быть быстрой.
Я оставляю планы побега на обочине, сажусь за руль, снова включаю маршрут, отпускаю ручник и давлю на газ.
Глава 26
Мне снится смерть.
Боль. Страдания мира и горечь потерь. Мне снятся демоны, все, кого я оставил в прошлом, кого подставил или побил.
Каждый враг. Каждый друг, чьё лицо и имя я теперь забыл, и кто точно забыл меня. Пока меня не затягивает под воду, не топит в токсичной тьме моих сожалений.
Я яростно кричу во тьму, проклиная жизнь, судьбу, гены, переданные мне отцом и его отцом до него. Но как бы громко я ни ревел в бездну, единственное, что я слышу в ответ, — насмешливый смех.
Судьба, или, возможно, смерть, улыбается мне, ждёт меня, приветствует с распростёртыми объятиями.
— Скоро, Оливер. Скоро.
Бездна становится всё шире и шире, пока не поглощает меня целиком.
Боль вонзается в меня, и я внезапно вырываюсь из сна, морщась и распахивая глаза, когда жжение в спине достигает сознания.
Я смутно осознаю, что уже некоторое время нахожусь дома. В голове на повторе проносятся обрывки размытых воспоминаний. Меня вытаскивают из машины — хрупкие, тонкие руки под моими и крепко сжатые на моей груди.