— Это просто лекарств...
— Да, какое лекарство от припадков? У сестры Патриции в Богоматери Хильдегард были припадки. Но то, что она принимала, выглядело совсем не так.
Я не отвечаю.
— Оливер, на этом даже нет этикетки.
Возможно, потому что я получаю его от врача у меня на зарплате в Малайзии. Который, хотя и гений, уже не имеет медицинской лицензии.
— Я снял её.
Роза снова замолкает. Когда я поднимаю на неё глаза, она хмурится, вглядываясь в меня.
— Это было совсем не похоже на припадки сестры Патриции.
— Ну, удачи сестре, блять, Патриции, — бормочу я. — Я спрошу снова: что ты делаешь в этой комнате?
Её брови хмурятся, губы тонко сжимаются.
— Я же сказала: обрабатываю твою рану.
— Где, блять, Вентворт?
— Понятия не имею, — пожимает она плечами. — Но...
— Но что. Это у него опыт полевой перевязки.
— Ну, хорошо, что у меня опыт работы с припадками, — резко бросает она, её голос сочится сарказмом. — И кроме того, не думаю, что нужно быть ветераном, чтобы знать, как обработать зашитую рану. Так что сиди смирно, или порвёшь швы.
Я хмурюсь на неё. Она хмурится в ответ.
Наконец, безмолвно хмыкнув, я переворачиваюсь на бок. И впервые я замечаю кое-что.
Моя комната больше не похожа на токсичную свалку, которой была последние два года.
Она... опрятная. Чистая. Без старых бутылок, тарелок, мусора, обёрток от шприцев и прочего беспорядка, который моя тьма накопила за годы моего безумного уединения.
— Люсиль, — тихо говорит Роза позади меня.
Мои брови глубоко хмурятся.
— Люсиль нельзя...
— Да, ну, мы были здесь, и я думаю, беспорядок вызвал бы у неё паническую атаку. К тому же ты был без сознания и не мог на неё кричать. Или на кого-либо ещё, если на то пошло. Это был приятный перерыв, на самом деле.
Моя челюсть сжимается, я хмурюсь, глядя на безупречную спальню.
— Как долго я был без сознания?
— Около дня.
Я чувствую, как она прикасается чем-то мокрым и холодным к ране на спине, промокая её. Это чертовски больно, но я могу игнорировать это.
Что я не могу игнорировать — так это то, что она всё ещё здесь.
У меня смутное воспоминание о желании доехать домой как можно быстрее, даже когда я чувствовал, как жизнь уходит из меня. Я помню, как понимал, что окно возможности вернуться и получить помощь сжимается с каждой секундой. Смутное воспоминание о том, как я решил закрыть глаза за рулём всего на мгновение.
А следующее, что я помню, — меня вытаскивают из пассажирской стороны Range Rover, уже дома. Меня наполовину несут, наполовину тащат наверх. Я слышу отчаянные голоса, кричащие моё имя, пока я снова теряю сознание.