Я кричу, когда двое из них хватают меня за руки, игнорируя мои попытки вырваться, и начинают тащить глубже в тени. Я начинаю рыдать, но когда грязная ладонь зажимает мне рот, мой инстинкт выживания включается.
И я кусаю.
Сильно.
Мужчина воет, отдергивая руку и с силой шлёпая меня по лицу тыльной стороной другой ладони.
— Ты, грёбаная сука!
Ослепительная боль взрывается в голове. Мир кружится, и затем я понимаю, что стою на четвереньках, чувствуя привкус крови, стекающей с губ.
Я смотрю на скалящиеся лица, моя кровь леденеет, когда я вижу блеск лезвия в руке одного из них.
Парень с бейсбольной битой под мышкой начинает расстёгивать джинсы.
— Ещё раз воспользуешься зубами, сука, и я трахну твою задницу этой битой.
Я тону в ужасе. Страхе. Панике. Моё лицо онемело. У меня странное ощущение, что я наблюдаю за всем этим со стороны.
— Пожалуйста... — хриплю я. — Пожалуйста... Боже...
— Бога здесь нет, маленькая девочка.
— Нет, но я здесь.
Голос похож на звук ломающихся костей. На звук металла, волочащегося по гравию.
Это голос тьмы.
Голос ненависти.
Голос монстра, которого я знаю слишком хорошо.
Моё сердце замирает, и когда я поднимаю взгляд, я вижу огромную, массивную фигуру, освещённую уличными фонарями у входа в аллею.
Он делает шаг вперёд, и свет другого фонаря резко освещает его точеное, аристократическое лицо.
Лицо с тонким белым шрамом, идущим по левой стороне.
Лицо с ледяными голубыми глазами, преследуемыми чистой тьмой.
Я хочу крикнуть Оливеру, чтобы он бежал. Их четверо, у них нож, бита и кто знает что ещё.
Но прежде чем я успеваю сказать или сделать что-либо, он набрасывается на них.
На всех. Всех сразу.
И очень быстро я понимаю, что смотрю не на Оливера Принца.
Я смотрю на зверя. Высшего хищника, полностью в своей стихии.
Моя рука взлетает ко рту, я съёживаюсь, дрожа у стены аллеи, когда он врезается в них, как приливная волна. Я смотрю широко раскрытыми глазами, не в силах отвести взгляд, даже если бы захотела.
Я вижу, как он хватает одного из нападающих за ухо и разбивает его лицо о кирпичную стену, пока его зубы не разлетаются в щепки, а лицо не превращается в кровавое месиво.
Тот, что с ножом, набрасывается на Оливера, и я кричу, когда мне кажется, что я вижу, как он вонзает нож в него. Но Оливер лишь хмыкает, разворачивается и снова и снова вбивает кулак в лицо мужчины, пока тот не падает на колени, захлёбываясь кровью из разбитого рта.
Оливер отбрасывает нож ногой, затем с рыком поворачивается к последним двум, которые бледнеют и пытаются убежать.