И внезапно до меня доходит.
Я должен был быть в ярости от того, что она сбежала через окно, украла одну из моих машин и затем, по причинам, которые я выясню, уехала в один из самых опасных районов Северного Лондона. Она въехала туда, выглядя, ну, как всегда: как заблудший невинный ягнёнок.
Невинный ягнёнок за рулём двухсоттысячедолларового винтажного спорткара.
Если бы я не мчался как безумец, отслеживая систему навигации, встроенную в Porsche — если бы я не успел вовремя...
Ярость снова взрывается во мне. Но это не он. Это не мой монстр. Эта ярость — вся моя. И это пугающая мысль.
Я должен быть, хочу быть зол на неё за обман. За то, что она сбежала и попыталась уйти от меня, нарушив нашу сделку. Но я не зол, я просто...
Мои брови хмурятся.
Испуган.
Я погнался за Розой не потому, что злился на неё. Я сделал это, потому что был в ужасе от мысли, что её больше нет. И когда я прибыл на место, где разворачивалась сцена в той грязной аллее?
Я был мстительным.
Я был ангелом смерти, готовым вершить суд.
Я ещё не готов даже думать о том, что случилось бы с ней от рук тех четырёх кусков дерьма, если бы я не успел вовремя. На секунду я пытаюсь прокрутить свои действия сквозь красный туман, застилающий память. Я пытаюсь собрать кусочки, чтобы увидеть, что я сделал с ними — чтобы вспомнить, живы они или мертвы.
Но затем я понимаю, что мне просто всё равно. Если они мертвы, отлично.
Они были шакалами, охотящимися на слабых. Что важнее, они пытались охотиться на неё. Они пытались причинить вред тому, что моё.
Они прикоснулись к Розе. И за это они заслуживают чего-то худшего, чем смерть.
Я закрываю глаза, отгоняя кошмарную возможность войти в ту аллею и найти её мёртвой или изнасилованной этими четверыми.
И затем внезапно я понимаю: я был без сознания целый день. Может, больше. И она всё ещё здесь.
Роза могла уйти в любой момент после того, как мы вернулись домой, или даже раньше, когда я потерял сознание за рулём. Честно говоря, мне трудно понять, почему она этого не сделала.
— Соединяешь точки? — сухо говорит она.
Я хмурюсь, оглядываясь на неё через плечо.
— Прости?
— Я сказала: соединяешь точки. Ты был без сознания день и... — Роза пожимает изящным плечом. — Я всё ещё здесь.
— Полагаю, ты хочешь, чтобы я поблагодарил тебя за то, что ты не оставила меня умирать на обочине?
Она ничего не говорит, но бросает на меня острый взгляд.
— Это было бы началом, да, — бормочет она. — О, и, кстати, пожалуйста, за кровь.
Мои брови хмурятся. — За что?
— За кровь. Оказалось, у нас с тобой одна группа, и ты потерял много. Так что... — Она пожимает плечами, гримасничая и поворачивая руку, показывая повязку на локтевом сгибе.
Я смотрю на неё секунду, затем поднимаю взгляд.
— Спасибо.
— Не за что, я уверена, — саркастично говорит она.