Малик поднялся. Я тоже встала, словно меня потянули вверх невидимые нити. Эмили нахмурилась и внимательно посмотрела на меня.
Я не понимала, почему Малик так на меня действует. Меня необъяснимо тянуло к нему, словно нас связывали серебристые нити энергии.
Об этом я подумаю позже. Сейчас у меня был дневник, содержимое которого неудержимо манило меня.
РОМАН
ГЛАВА 8
У меня вот-вот должна была взорваться голова, пока я мерил шагами кухню Джека из стороны в сторону. Я понятия не имел, где искать Тристана, и оказался в тупике. Нервы были натянуты до предела, доводя меня до ярости и бессильного отчаяния.
— Мы должны найти Тристана. Должен быть какой-то путь, который вы двое упустили. — Я умоляюще посмотрел на Ли, спокойно сидевшего за кухонным столом и пьющего кофе.
За его спиной, за открытым окном, деревья и кусты тянули листья к солнцу. Птицы копошились среди ветвей и щебетали, совершенно не обращая внимания на моё взвинченное состояние.
Ли поставил кружку и погладил подбородок.
— Раньше я всегда знал, где его искать. Он довольно предсказуемый парень. Я мог найти его где угодно. А теперь он исчез — ни телефона, ничего.
Он снова отпил кофе.
— Странный он был. Когда Оливия начала с ним встречаться, нам с Джеком он показался воспитанным. Но при этом он оставался загадкой, понимаешь? Мать умерла, отец пропал… Он казался одиноким, словно искал чего-то, чего никто из нас не мог ему дать.
Он постучал костяшками пальцев по салфетке под тарелкой.
Я вскинул руки.
— Как вы могли позволить своей дочери полюбить человека, о котором ничего не знали?
Ли пожал плечами.
— Кое-что мы всё-таки знали. У Тристана была хорошая работа в больнице. И он носился с Оливией так, словно она была солнцем, а он — её луной. Какой родитель или человек, который её воспитывал, стал бы возражать против такого?
Он запрокинул голову и допил кофе. Поставив кружку на стол, удовлетворённо выдохнул:
— Ах.
— Тристан был вежливым. Спокойным. — Лоб Ли прорезала хмурая складка. — Но в нём было что-то странное, понимаешь?
Я не понимал, поэтому промолчал.
— Он был почти слишком идеальным. Чем лучше мы его узнавали, тем сильнее казалось, будто он заранее репетирует всё, что собирается сказать, словно актёр перед выходом на сцену. А отношения между ним и Оливией становились всё серьёзнее, и мы с Джеком начали подозревать неладное. За его безупречным поведением словно скрывались какие-то опасные замыслы.
— Почему вы не попытались запретить Оливии с ним встречаться?
Одна из седых с проседью бровей Ли приподнялась.
— Ты ведь наверняка уже успел заметить, какой упрямой бывает Оливия.
Я провёл рукой по волосам.
— О боже, ещё как. Если Оливия во что-то упрётся, с места её уже не сдвинешь.
— Это точно Оливия. — Ли с кружкой в руке подошёл к раковине. Сполоснул её водой и поставил туда же. Затем прислонился спиной к столешнице. — В тот день, когда она переместилась во времени, Джек рассказал ей правду о том, кто она такая, и сказал, что считает Тристана опасным. Мы с Джеком нутром чувствовали, что что-то не так. Она обвинила отца в ревности, и после этого всё покатилось под откос.
Я вздохнул и опустился на кухонный стул, пытаясь унять бушевавшие во мне эмоции.