Я попыталась сдержать слёзы, подавить нахлынувшую неуверенность.
— Прошу прощения.
— Мне твои извинения не нужны. Извинись перед Рози, — прорычал Малик.
Я несколько раз моргнула.
— Было бы проще, если бы ты отпустил мою шею.
Он погладил мою шею большими пальцами — тем же сводящим с ума, соблазнительным движением, что и прошлой ночью.
— Извинись, — прошипел он.
— Рози, — сказала я, хотя из-за тела Малика не могла её видеть, — прости, что я сказала грубое слово.
— Ничего страшного, — ответила она. — Мой папа тоже говорил плохие слова, когда коровы убегали.
Кусочек моего сердца словно откололся и упал на пол. Эта бедная девочка совсем недавно потеряла родителей, а я вела себя как орущий младенец, закативший истерику.
— Готова поспорить, потом он перед тобой извинялся, правда? — Я посмотрела на Малика.
В его глазах бушевала яростная буря, но он продолжал ласково поглаживать мою шею.
— Иногда, — ответила Рози. Она сползла на пол, и к нам приблизился тихий топот маленьких ножек. Рози обхватила мои ноги сзади. Вот и всё — просто объятие. Но этого оказалось достаточно, чтобы я расплакалась.
Малик отпустил мою шею.
— Я просто так расстроена, — сказала я. — Я скучаю по мужу. Я всё ещё измотана после нашего путешествия — наверное, мне придётся проспать несколько дней, чтобы прийти в себя. А всё, чего я хочу, — это получить ответы. Мне нужно хоть за что-то держаться, хоть какая-то крупица надежды или поддержки. Хоть что-нибудь…
По щекам покатились крупные мокрые слёзы.
Глаза Малика смягчились, превратившись в омуты жидкого нефрита.
— Встретимся в моём кабинете через тридцать минут. — Он погладил Рози по макушке и сказал: — Спасибо, что пообедала со мной. А теперь сходишь к кухарке?
— Угу, — ответила она, с обожанием глядя на него снизу вверх. Затем, переваливаясь с ноги на ногу, направилась к кухне.
Малик развернулся на каблуках и ушёл.
Я пошатываясь добралась до своего места и рухнула на стул.
— О боже, Оливия, ты в порядке? — Эмили поспешила ко мне.
— Если честно, я сама не знаю. — Я упёрлась локтями в стол и уронила голову на ладони. — Я должна быть благодарна ему за гостеприимство, но мне кажется, будто он забирается ко мне в голову и заставляет сомневаться во всём. Мне не нравится это ощущение. Я чувствую себя неуверенно, словно никогда не знаю, куда можно безопасно ступить.
Я шумно выдохнула, взяла салфетку и вытерла мокрые глаза и щёки.
Эмили поцеловала меня в макушку.
— Знаешь что? Мой вопрос может подождать. Давай встретимся с Маликом. Если у него будет время, зададим и мой вопрос. Если нет…
Она пожала плечами.
Я тяжело вздохнула.
— Спасибо, Эмили. Ты лучшая.