Двадцать восемь минут спустя я брела по коридору первого этажа в поисках кабинета. Всё в этом доме было массивным и добротным: от высоких потолков и резной деревянной мебели до богато украшенных дверей, на каждой из которых были вырезаны необычные символы.
Впереди справа оказалась открытая дверь. Я остановилась на пороге и увидела Малика, стоявшего у окна.
Эмили тихонько подкралась сзади.
Снаружи сильный ветер гнул деревья, а облака стремительно неслись по небу, словно скачущие дикие жеребцы.
— Мы пришли, — тихо сказала я.
Он повернулся и бесстрастно посмотрел на меня.
— Входите, входите. — Он обогнул огромный письменный стол цвета эспрессо и подошёл к дивану, обитому нефритово-зелёным шёлком. — Присоединяйтесь.
Он приглашающе повёл рукой в сторону, устраиваясь на мягких подушках.
Я так и осталась напряжённо стоять в дверях.
Рядом с диваном, со стороны Малика, стоял небольшой столик. Он достал оттуда книгу в кожаном переплёте.
Моё сердце подпрыгнуло.
Это дневник моей матери. Мне отчаянно хотелось прикоснуться к нему, подержать его, ощутить в руках хоть что-то, принадлежавшее ей.
Малик положил книгу себе на колени и накрыл её ладонями. Повернувшись ко мне, он сказал:
— Твоя мать отдала мне свой дневник до того, как Бальтазар убил её. — Его лицо смягчилось, словно он хотел помочь мне расслабиться. — Она просила передать тебе: если ты найдёшь дневник и прочтёшь его, она надеется, что ты сможешь её простить.
Его слова проникли мне в грудь, словно осторожные пальцы, мягко пробирающиеся сквозь все преграды и стены, которые я возвела между собой и матерью. На сердце стало странно — оно будто размякло и оказалось совершенно беззащитным.
Как мы вообще можем когда-нибудь воссоединиться? После смерти? И как мне простить её, если она любила чудовище, которое хочет уничтожить меня и всё, что мне дорого?
— Эта книга… — Малик постучал костяшками пальцев по потёртой коже. — В ней хранятся самые сокровенные и мрачные тайны Алины.
Он поднялся, подошёл ко мне и присел на корточки, протягивая дневник.
— Возьми, Оливия.
Я потянулась за дневником, и мои пальцы коснулись пальцев Малика. Между нами словно затрещали электрические разряды, и наши взгляды встретились. Глядя в завораживающие глаза Малика, я будто заглянула за пределы самой Вселенной. Из их глубины на меня смотрели целые жизни, наполненные опытом, и непостижимые тайны.
Но затем мой взгляд притянул дневник.
Малик убрал руки и откинулся назад, опираясь на пятки.
Дневник оказался тяжелее, чем выглядел. В голове мелькнули слова: «священный», «хрупкий». Я подняла глаза на Малика.
— Спасибо, — прошептала я.
— Обещай, что постараешься отнестись ко всему непредвзято, — тихо сказал он. — Я знаю, Эмили справится с тем, что вы вскоре узнаете. Больше всего я беспокоюсь за тебя.
Я вскинула брови.
— Почему?
— Ты такая сильная.
— Но разве это плохо? — спросила я.
— Не всегда хорошо. — Исходящую от него нежность было почти невозможно вынести. — Читай дневник здесь. Не торопись. Позволь словам матери проникнуть в тебя и, пожалуйста, не осуждай её. Когда закончишь, я объясню вам обеим, что такое Связанный временем. Дневник длинный, на него уйдёт весь день. Я присмотрю за Рози, пока ты узнаёшь правду о своей матери.