Чёрная месса: читать начало книги онлайн

Но в глазах аббата Гибура не было никакого блеска, а в чертах лица никакого смущения. Он говорил спокойно о городских и придворных делах, о последних событиях; он выражался тихим голосом, медленно, часто употребляя корректные выражения, определенную начитанность.

– Я надеюсь, – сказал он, – что вы будете часто приходить ко мне… Вы всегда будете желанный гость у старого друга барона Люссака… Я не осмеливаюсь предложить вам сегодня сесть за мой скромный обед…

– Тысячу раз благодарю вас, аббат!.. Мне надо сегодня вечером быть на службе.

– В таком случае, любезное дитя, я не настаиваю… Ступайте, куда вас призывает долг, и до скорого.

Люссак ушел.

Присутствие госпожи Вуазен на улице Жан-Тизон и слышанный разговор завладели умом Люссака. Тщетно хотел он отогнать подальше от себя беспокойные мысли… Прежде всего, что странного в этом посещении? Разве сам аббат Гибур не сказал Оливье: «Одна из кающихся пришла просить помощи в моем заступничестве»? Эта кающаяся была госпожа Вуазен. Что может быть более естественно и зачем так мучить свой разум? Впрочем, разве Люссак не видел в домике в Сен-Жермене самые преданные заботы, и по какому праву он старается проникнуть в сокровенную тайну?

И в странной истории с просьбой, собранием на некоей мессе, уверением в успехе дела, одна фраза внезапно врезалась ему в память: «Госпожа Дэзэльё одна будет сопровождать маркизу Монтеспан».

Глава XI

Трактир «Золотой компас»

Несмотря на упорные настоятельные просьбы Романи, госпожа Вуазен совсем не считала долгом говорить со своей дочерью о свадебных проектах влюбленного.

– Еще немного потерпите, – говорила она своему сообщнику каждый раз, как он напоминал ей о своей просьбе. – Я держу слово. Я узнала, что до сих пор вы делали все возможное для меня, и я могу обвинять только обстоятельства, которые были для вас совсем неблагоприятны. Потерпите. Я не упущу случая расположить мою дочь в вашу пользу… Как только вы исполните, вы знаете что, Маргарита станет вашей женой.

Романи ждал и питал доверие. Он старался своим обращением и предупредительностью заслужить расположение Маргариты, но молодая девушка всегда принимала холодно комплименты обожателя.

Однажды утром Романи, отправившись на улицу Борегар ранее обыкновенного, нашел госпожу Вуазен в наряде для выхода в город.

– Вы очень кстати явились, – сказала она Романи. – Я должна теперь отлучиться на некоторое время так же, как и моя служанка Марго, которой я дала несколько поручений. Вы примете клиентов, которые будут спрашивать меня, и заставите их ожидать в нижнем зале.

– Но, любезный друг, не могу ли я лучше заменить вас в вашем путешествии?..

– Благодарю вас, но делом, которое меня призывает, могу заняться только я одна, – ответила госпожа Вуазен таинственным тоном. – Я отправляюсь к нашему соседу Ларивьеру, палачу нашего доброго города Парижа.

– К палачу?.. Правда, как предусмотрительная женщина, вы сумели заслужить его расположение. После господина Гилльома – господин Ларивьер!

– Наш интерес требует, чтобы я царствовала над сердцами палачей.

– А также и над сердцами господ из Шатле. От великого до малого никто из них не устоял против вас. Катерина, вы обворожили, что ли, все правосудие?.. Может быть, вы и сегодня отправляетесь, чтобы порекомендовать господину Ларивьеру нескольких осужденных, которых желаете избавить, посредством предварительного задушения, от страданий колесования и костра?

– Нисколько. Просто я хочу просить, чтобы он отдал мне жир повешенных, необходимый для выделки свечей, которые будут нам служить сегодня вечером при церемонии. Кстати, я рассчитываю на вас. Эта месса могла бы принести нам хороший куш, если бы удалось ваше предприятие у герцогини Фонтанж.

– Если бы удалось мое предприятие у герцогини Фонтанж? Какое отношение может существовать между этой мессой?.. Поистине я более ничего не понимаю, любезный друг…

– Как, вы ничего не понимаете?

– Нет…

– Но эта месса будет исполнена для нашей доброй клиентки, маркизы Монтеспан.

– Еще раз? – сказал с улыбкой Романи. – Чего же требует маркиза?

– Э! Чего же вы хотите, чтобы она требовала, как не возвращения расположения короля, который ее бросил? Маркиза Монтеспан, как вам небезызвестно, заменена Марией Фонтанж. Итак, надо, чтобы последняя исчезла; мы таким образом докажем маркизе действительность наших обрядов, и, как прежде, она осыплет нас золотом.

– Но к чему может послужить исчезновение герцогини Фонтанж? – спросил Романи. – У нас сегодня 11-е марта, Катерина, а вы помните, что 20-го марта, то есть через десять дней, король должен быть вычеркнут из списка живых. После этого события я не вижу, какою надеждою может еще убаюкивать себя маркиза Монтеспан. Ей нечего будет более опасаться герцогини Фонтанж, так как предмет их соперничества перестанет существовать…

– Все это очень справедливо, Романи, – сказала Катерина. – Если бы я действительно могла быть уверена, что 20-го марта я удовлетворю сторонников Голландии и Англии. Но, увы, все вокруг заставляет меня предвидеть противоположное. Неожиданные препятствия скопились на нашем пути. Вы видите сами, сколько у вас было неудач со времени вашей первой попытки у королевы. Я очень боюсь не иметь возможности исполнить миссию, за которую я взялась.

– Но тогда сто тысяч экю…

– Сто тысяч экю будут потеряны, Романи. Но так как лучше не сжигать разом все свои корабли, то я думаю по-прежнему подстрекать надменность и честолюбие маркизы Монтеспан. Конечно, я ничуть не отказываюсь от своих планов относительно короля. Девяти дней, которые нам остаются, достаточно, чтобы позволить мне достичь успеха… И в таком случае судите сами, Романи, как все хорошо сложится, если вы сами прежде достигнете вашей цели у герцогини Фонтанж. С одной стороны, маркиза Монтеспан, удовлетворенная неожиданной смертью своей соперницы, видела бы в этом влияние сверхъестественных сил, которые мы ее заставили призывать, и, более не опасаясь новой фаворитки, она мысленно подымалась бы уже по ступеням трона. Мы воспользуемся ее добрым расположением, чтобы получить крупное вознаграждение. А с другой стороны…

– Но, если вы достигнете успеха, Катерина, – возразил Романи, – радость доброй маркизы была бы непродолжительна.