– Не правда ли, что это видно из рапорта Дегрэ?
– Да, сударь.
– А что говорят оба мундшенка?
– Они видели этого человека несколько раз в кабачке на улице Монмартр, где он пользовался известностью отличного повара. Они ничего не могли точнее пояснить.
– Вы знаете его имя?
– Он пришел в придворную официантскую под именем Гэдона. По всей вероятности, это фальшивое имя.
– Надо было бы поискать в другом месте, сударь, – сказал грубо министр.
– Однако есть подложное рекомендательное письмо.
– А это подложное письмо у вас?
Начальник полиции ответил смущенно:
– Я сам спрашивал его у господина Сангэна, как только узнал подробности чрез Дегрэ, но это письмо не могло быть найдено.
Тогда Лувуа сказал с досадой:
– Так, значит, у нас нет ни малейшей зацепки, и мы едва имеем смутные приметы. Виновные, однако, существуют. Ежедневно анонимные письма доносят об отравах. Париж содрогается. А мы тревожимся в неизвестности, гоняемся за неуловимым и обнаруживаем лишь пустоту. Нами играют, господин начальник полиции, и нас вызывают на бой. Уже с высоты кафедры слова священников негодующе гремят против отравителей, круг которых все смыкается, окружает двор и подбирается к его величеству.
– Вам небезызвестно, сударь, что мы уже произвели важные аресты. После странной смерти принца Савойского разве мы не захватили целую шайку отравителей, которые заключены в Бастилии и Венсене? Следовательно, мы сумели найти следы обширного заговора, и вот-вот раскроем мельчайшие его детали.
– Несмотря на это, они продолжают свою работу… пробуя посягать на жизнь королевы!..
– Это правда, сударь… Но поверьте, что время, терпение и осторожность помогут преодолеть препятствия, и я надеюсь, что с помощью Дегрэ…
– Дегрэ? – спросил Лувуа с горькой улыбкой. – Но ваш агент, как и мы, бессилен в интересующем нас деле. Вы имели доказательства…
Ларейни понурил голову. Неуспех первых шагов был слишком очевиден.
Министр со сдержанным гневом продолжал:
– Кстати, о кухне. Поддельное письмо и предполагаемый убийца под фальшивым именем – вот все. Подвинулось ли расследование хоть на шаг?
Начальник полиции, которого тревожило гневное нетерпение министра, сказал сокрушенно:
– Нет, сударь… я, как и вы, с глубоким сожалением признаю это.
Между тем Лувуа с нахмуренным лбом и понурый Ларейни оставались смущенными пред страшной загадкой. У обоих было тревожное видение будущего, полного опасностей. Они спешили жестоко наказать преступников ради короля и, может быть, ради собственной безопасности. Поэтому их испуг, смешанный с досадою, увеличивался по мере того, как пред ними проявлялась вся тщетность их усилий.
Между тем на улице Борегар госпожа Вуазен совершенно спокойно продолжала собирать плоды суеверия, служить ненависти и двуличной любви, плести светские интриги и, к досаде всемогущего министра и начальника полиции, занятых только метанием молний, искала с адским упорством средства добраться до изголовья короля.
Глава X
Сюрпризы для Оливье
Предсказание счастливого будущего, столь точно определенное госпожою Вуазен во время ее последнего визита в Кланьи, успокоило маркизу Монтеспан, которая теперь ждала только благоприятного случая, чтобы навсегда возвратить свою всемогущую власть над королем.
Однако у маркизы Монтеспан еще оставалось опасение.
Всегда ли останется король в неведении относительно ее связи с кавалером Люссаком, и что будет, когда об этой связи станет известно?.. Нет никакого сомнения, что, уязвленный в своем самолюбии, король накажет неверность своей любовницы окончательным ее изгнанием.
Конечно, Атенаиса пылко любила Оливье, но она понимала также, что могла сохранить эту любовь только посредством благоразумного поведения, предосторожности и тайны.
С большою опаской маркиза просила кавалера Люссака перестать посещать ее некоторое время. Из-за этого неожиданного решения им овладело глубокое отчаяние. Он был слишком молод, чтобы угадать, сколько скрывалось благоразумной предусмотрительности в поведении Атенаисы, и сказал себе, что более не он один занимает сердце своей любовницы. В своем горе он прежде всего думал просить об отпуске и возвратиться в провинцию. Там он найдет утешение благодаря материнской заботе.