— Что я?
— Вы не устраиваете трагедию из одного вечера?
Она чуть склонила голову.
— Я математик, Максим Андреевич. Я вообще предпочитаю длинные процессы.
— Заметно.
Отель, куда нас переселили, был из тех дорогих мест, где все слишком красиво, чтобы не казаться чуть-чуть декорацией: приглушенный свет, тяжелые шторы, мрамор, идеальный лобби-бар, тишина, за которую явно доплачивают отдельно.
Два номера на одном этаже.
Правильно. Формально. Безопасно.
Я проводил ее до двери.
Нужно было просто пожелать спокойной ночи и уйти. Любой нормальный взрослый мужчина на моем месте именно так бы и сделал.
Но в эту ночь я, видимо, слишком долго был вынужденным нормальным взрослым.
— Вы были сегодня очень хороши, — сказал я.
Она замерла с карточкой-ключом в руке.
— Это комплимент или производственная оценка?
— А вы как хотите?
Вот. Опять.
Тот самый тонкий лед, по которому мы оба уже шли и делали вид, что это обычный пол.
Мирослава медленно повернулась ко мне.
— Максим, — сказала она тихо, впервые без отчества за весь день, — не надо.
И у меня внутри все сжалось в одну точку.
Потому что в этих двух словах было не кокетство. Не игра. Не манок.
Предупреждение.
Женщина, которая чувствует пропасть раньше, чем в нее падает.
— Чего именно не надо? — спросил я.
Она посмотрела мне в глаза.
Прямо.
Устало.
Честно.
— Делать вид, что между нами ничего нет, — сказала она. — Но и делать вид, что с этим можно не быть осторожными, тоже не надо.
Некоторое время мы просто стояли в пустом гостиничном коридоре.