— А если это не благодарность?
— Тогда ты узнаешь. К сожалению.
— Почему к сожалению?
Алина фыркнула.
— Потому что настоящие чувства в правильный момент почти никогда не приходят. Они приходят в максимально неудобный. Это их фирменный стиль.
Я невольно улыбнулась.
— Ты ужасно утешаешь.
— Зато эффективно. И еще. — Она помолчала. — Мир, если он действительно что-то чувствует, он не будет тебя торопить. Смотри именно на это.
После разговора я еще долго сидела неподвижно.
Не станет торопить.
Да.
Наверное, именно это и отличает опасного мужчину от разрушительного.
Опасный может хотеть. Разрушительный — берет, потому что хочет.
А Максим Ратников пока ничего не брал.
Даже взглядом.
И от этого он становился еще страшнее.
---
ГЛАВА 17
ГЛАВА 17
ГЛАВА 17
Егор
Терапия раздражала меня так же сильно, как помогала.
Это, видимо, и был главный признак того, что я все-таки делаю что-то нужное.
За две недели я узнал о себе несколько неприятных вещей.
Во-первых, я привык считать любовь формой присутствия по умолчанию. Если я рядом, если я оплачиваю, если я возвращаюсь ночевать домой, если я не бросаю семью физически — значит, я уже хороший муж.
Во-вторых, я очень долго путал близость с управлением ущербом. Мне казалось, что если в доме нет открытого ада, то все не так уж плохо. А то, что жена при этом годами умирает на внутренних этажах, — не считалось. Не орала же. Не била посуду. Не уходила. Значит, терпимо.
В-третьих, меня по-настоящему корежило не только от потери Миры.
Меня корежило от того, что она теперь могла стать счастливой без меня.
Это было стыдно признавать.
Но правда.