На кухне в раковине, обняв себя за колени, сидела грустная кикимора. Капли падали не из рукомойника, а с ее мокрых, сбившихся в паклю волос. Кап! Кап! Кап!
Доброхожий нахмурился. Огляделся, заметил кусок пенькового шпагата, что забился под придверный коврик, вытянул его, подпоясался. С кикиморой разговор серьезный. Он подоткнул рубаху поудобнее и, приосанившись, спросил:
– Чего мокроту развела-то?
Кикимора вздрогнула и обернулась.
– А, Барматошка. Здорово.
– Я – Барматей, ты тут не фамильярничай! Чего объявилась-то?
– Ишь какой важный, – хмыкнула кикимора, задумчиво ковыряя в носу и не выказывая никакой почтительности. – Хоть бы поздоровался. Тоже мне, доброхожий. Кто вас вежливости учит? Никто? Во времена пошли… Старшой кто дома есть?
– Я тут старшой.
– Ага, конечно. Баюн из тебя никудышный, Барматоха. Зови старших. Новости есть, обсудить надо.
Доброхожий немного смешался.
– Так нет никого, Кика. Я тут один, старшие все в лес пошли.
Кикимора выпрямилась.
– Как в лес?
– Ногами, как обычно, – ответил немного оскорбленный ее снисходительностью Барматошка. – А как еще?
Кика была старой домашней кикиморой. В дачном домике она появлялась редко, предпочитала сарай, где человеческая хозяйка складывала веревки для подвязки растений, приспособления для огорода и тому подобные вещи. Домашние кикиморы падки на женские ремесла, а нынче такие времена, что не ткет никто и не прядет, знай себе в огородах копаются. Видеть ее в доме до приезда людей было странно. С другой стороны, она сама сказала – новости есть. Интересно, поделится ли с младшим доброхожим? Вот бы поделилась!
Кикимора потянулась, достала тонкие ноги из раковины и спрыгнула на пол. Вокруг тотчас образовалась небольшая лужица.
– Ты какая-то совсем расстроенная, а, Кика? – решил попробовать счастья Барматошка. – Чего случилось-то?
Кика вздохнула:
– Что, правда ты один тут?
– Ну. – Барматошка кивнул и для пущей важности пошире расправил плечи.
Кикимора на его старания никакого внимания не обратила.
– Ладно, пойдем на крыльцо. В доме не хочу такое говорить.
– Чего это?
– А зачем дом пугать? Тебе это надо?
– Не надо.
– Не надо… – эхом повторила Кика и прошлепала к двери. – Идем на крылечко, маленький хозяин. Дело есть.
На крылечке было промозгло, все-таки начало весны. Снег почти сошел, но воздух был холодный и полный водяной взвеси. По козырьку над крыльцом, по выложенной плиткой дорожке, по металлическим подоконникам стучал дождь. Барматошка поежился, вспушил серую, с легкой рыжиной шерсть и забрался с ногами на лавку. Кика же, наоборот, вздохнула с облегчением, опустила костлявые плечи, запрокинула голову и закрыла глаза. Еще сонная после зимы: чуть прохладней стало и сразу задремала. Доброхожий подумал, что сейчас она, как никогда, похожа на выпь в камышах. Только без камышей.
– Так чего ты там рассказать хотела-то? Сырость такая, давай скорей.
Кикимора встряхнулась, ущипнула себя за щеки.
– Беда, Барматошка.