— Спрашивайте.
— Мне, вероятно, придется в ближайшее время просить ордер на прослушивание. Не по облигациям, по другому делу. Я такого никогда не делал. Хочу заранее понять порядок.
Ленц откинулся на спинку стула.
— На телефон или на помещение?
— На помещение. Контора, обычный офис в деловом квартале.
— Тогда сложнее. — Он говорил, как читал инструкцию. — Вам понадобится письменное представление с изложением оснований, санкция руководителя вашего отделения, затем ходатайство в суд через прокуратуру. Основания должны быть конкретные, какое преступление, какие лица, почему иными способами сведения получить нельзя. Последнее суды проверяют строже всего.
— Сроки?
— От подачи до постановления от недели до месяца, в зависимости от судьи и от того, насколько убедительно написано представление. — Ленц взял ручку и постучал ею по столу. — Что за контора?
Я ответил не сразу, чтобы это выглядело как обычная заминка человека, прикидывающего, можно ли говорить.
— Юридическая фирма на Кей-стрит. «Холт энд Дэвис». — Я пожал плечом. — Дело пока сырое, я его толком не начинал. Но если начну, то, по моим прикидкам, к установке буду готов не раньше следующей недели. Хочу к этому времени иметь бумаги в порядке.
Ленц молчал ровно две секунды.
Я смотрел ему в лицо, не отводя глаз и не задерживая взгляд дольше обычного.
Ничего не произошло.
Ни движения век, ни изменения в дыхании, ни того едва заметного замирания рук, какое я видел у Мерфи в Спрингфилде, когда он читал заключение металлурга. Ленц продолжал постукивать ручкой по столу в прежнем ритме.
— Это слишком рано, — сказал он. — Если вы рассчитываете на следующую неделю, представление подавайте не позже сегодняшнего дня. Иначе не успеете.
— Так рано?
— Прокуратура держит такие ходатайства очень долго, — сказал Ленц. — Не потому, что работает медленно, а потому, что переписывает за вами. — Он положил ручку. — И вот что, Митчелл. Юридическая фирма это плохой объект для прослушки.
— Почему?
— Адвокатская тайна. — Он произнес это так, как произносят название болезни. — В помещении, где юрист говорит с клиентом, вы неизбежно запишете разговоры, записывать которые не имеете права. Судья это понимает и потому откажет, если вы не докажете, что фирма используется как прикрытие, а не как фирма. Значит, вам нужны сначала документы, а потом уже микрофон. Не наоборот.
— Какие документы?
— Финансовые, — сказал Ленц. — Всегда финансовые. Разговоры можно оспорить. Проводку оспорить нельзя, она либо была либо нет.
Он отодвинул мою папку.
— Возьмите. Принесите завтра переделанную записку, с основаниями впереди выводов.
Я забрал папку и встал.
— Спасибо, Ленц.
— За что?
— За консультацию.
— Это не консультация, — сказал он, надевая очки и берясь за ручку. — Это порядок. Консультация это когда я объясняю, как его обойти. А я такого не делаю.
Я вышел, притворив дверь.
В коридоре четвертого этажа пахло мастикой. Кто-то нес стопку папок, кто-то говорил по телефону за приоткрытой дверью. Внизу, во дворе, разгружали фургон.