— Не в мусор. Списали бы в нераскрытые.
— Это одна коробка, только полки разные.
О'Коннор явился со штрафстоянки в третьем часу, в куртке, перепачканной машинным маслом, с торжеством на веснушчатом лице.
— Четыре из пяти, — объявил он с порога. — Номера на блоках целые. Три машины проходят как проданные в Пенсильвании, а на самом деле угнаны в Мэриленде.
— Записывай в протокол про блоки, — сказал я. — Фотографируй номера с масштабом. Защита в суде будет цепляться, что ты их прочел неправильно.
— Прочел я их правильно, я час лежал под этими машинами.
— Значит, час твоей жизни надо приложить к делу в виде снимка.
Томпсон вышел из кабинета в половине пятого. Сигара торчала у него изо рта незажженная, по тому, как он ее перекатывал, было видно, что кампания держится восьмой день.
— Митчелл, что с облигациями?
— Один гравер и бумага, дуга сбыта с юга на север. Ищем мастерскую в районе Ричмонда.
— Кто ищет?
— Пока я и Чен. Дальше понадобятся люди.
— Дам двоих в среду. — Он оглядел стол с фотографиями. — Знаешь, что мне в тебе не нравится, Митчелл?
— Скажите, сэр.
— Ты приходишь в пятницу и раскладываешь чужие дела по полочкам, а свои держишь при себе. — Он вынул сигару. — Идите работайте.
Он ушел к себе.
Конверт от Гейла я забрал вечером во вторник.
Место и способ мы обговорили заранее. Камера хранения на автовокзале, тот же прием, каким воспользовался Рурк. Гейл оставил пакет в ячейке днем, ключ передал через посыльного, посыльный принес его в киоск Тертеряну вместе с двумя долларами.
В ячейке лежал плотный сверток в оберточной бумаге.
Я вскрыл его дома, ночью, на кухонном столе, при задернутой шторе. Николь спала наверху. Брут лежал у двери и следил за мной, положив морду на лапы.
Внутри было двадцать шесть листов, фотокопии, снятые на конторском аппарате, местами с темными полосами по краю, как всегда бывает при спешке.
Платежные поручения. Накладные на оборудование для склада на Второй улице у Анакостии. Договор аренды. Акты приемки.
Я разложил их по датам и просидел над ними два часа.
Картина складывалась точно такая, как описал Гейл под навесом заброшенной заправки. Осенью через склад провели крупную сумму под видом закупки оборудования.
Накладные выписаны на фирму-поставщика, которой, судя по адресу, не существовало. Акты приемки подписаны с обеих сторон. Дальше деньги ушли тремя платежами, на «Тайдуотер Секьюрити» и на две компании, чьи названия я видел в январе, пробивая номер машины у склада.
Внизу актов и на заверительных надписях стояла подпись Гейла как юриста конторы.
А на трех документах, в верхнем левом углу бланка, шел оттиск: круг, фигура с занесенной рукой, лежащее животное и семь коротких лучей.
Тот же знак.
Я сложил листы, убрал в металлический ящик и запер его.
Теперь у меня в руках лежало то, чего не было ни разу за все расследование, не подозрение, не пересказ и не срисованный по памяти угол бланка, а бумаги с датами, суммами, счетами и подписями.